Чтение онлайн

С Эйлин в моих руках, я смотрю в небо, чье нападение на нас начинает ослабевать. Медленно, дождь отступает, успокаиваясь до мелкой мороси.

– Доминик, мне жаль, - говорит Эйлин, не поднимая головы с моей груди.

– У тебя нет никакой причины извиняться.

Она крепче обнимает меня.

Я крепче обнимаю ее.

– Ты насквозь промок и сидишь здесь под дождем из-за меня, - бормочет она.

– Я вижу это по-другому.

Ее милое лицо глядит на меня.

– А как ты это видишь?

– Я не под дождем сижу, я поддерживаю тебя.

– Мне бы хотелось зайти внутрь и обсохнуть, - говоря это, она выскальзывает из моих рук, защищающих ее.

Я позволяю ей уйти, но…

Мне тут же не хватает ее тепла.

Полностью промокшая, Эйлин встает и направляется к дому. Она останавливается и через плечо смотрит на меня.

Я поднимаюсь, и впервые вижу ее - по-настоящему вижу ее как женщину.

Ее мягкое, ангельское лицо лучится красотой, зажигающей ее серые глаза.

Пережитые испытания и каждодневная борьба делают ее исключительной. Я вижу это за ее шрамами на лице и шее, за опущенным краешком левого глаза, или даже за тем, как она старается спрятать свое правое ухо, кончик которого был откушен.

Она - вдохновение, и по-настоящему исключительная. Каждый день она воюет с темнотой, не позволяя той захватить себя. И сегодня она, наконец, сломала оковы своего собственного заключенного разума, выбравшись на свободу.

Она замечательно красива и даже не догадывается об этом.

Она отворачивается и делает оставшиеся несколько шагов к дому.

– Эйлин, - зову ее я.

Она снова останавливается и поворачивается ко мне.

– Ты, возможно, вышла сюда, чтобы кричать на этот мир, но это ты сделала эти несколько шагов. Ты решила встретиться лицом к лицу со своей болью и не позволить ей победить тебя. Никто не заставлял тебя делать это.
– И руками я показываю ей на то, что мы снаружи.

Эйлин идет обратно, пока не останавливается передо мной.

– Пришло время отпустить сломанное, - говорит она, глядя на вырез моей футболки.

Ее слова оглушили меня.

Она кричала и плакала.

И теперь она знает, что пришло ее время излечиться.

– Я собираюсь принести тебе полотенце, а потом пойду переодеться.
– Эйлин слабо улыбается и направляется обратно внутрь своего теплого дома.

Я поднимаюсь на заднее крыльцо и снимаю промокшие ботинки и носки. Подняв их, я отношу их к главному входу и оставляю около двери. Эйлин спускается вниз, неся большое полотенце, вручает его мне, и вновь исчезает наверху.

Я вытираюсь, насколько это возможно, в гостевой ванне рядом с прихожей. Снимаю с себя мокрую одежду и, насколько могу, выжимаю ее в раковину, перед тем как снова надеть, и направляюсь в кухню.

– Эйлин, я ухожу, - говорю я, когда замечаю ее, стоящую в кухне в ожидании греющегося чайника. Я не хочу оставлять ее, но я также не был готов к сегодняшнему дню. Возможно, она нуждается сейчас во мне, но я должен дать ей немного личного пространства, чтобы принять происшедшее с ней сегодня.

– Доминик, - зовет меня она, когда я наклоняюсь взять свой рюкзак.

– Да?
– Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

– Спасибо. То, что ты сделал для меня, это… - Она не заканчивает предложение, и по тому, как она кусает свою губу и хмурит брови, я могу сказать, она просто не знает, как выразить то, что чувствует.

– Ты сделала все сама, Эйлин, - я поднимаю свою сумку и иду к входной двери.

Эйлин сразу позади меня. Я могу расслышать ее легчайшие шаги, следующие за мной.

– Завтра, если не будет дождя, мне бы хотелось посидеть на заднем дворе и выпить кофе, - говорю я ей, поднимая свои носки и ботинки.

– Думаю, теперь я могу это сделать, - говорит она, кивая головой.

– Увидимся завтра. Позвони, если захочешь поговорить.
– Я уже оставил ей свои прямые номера телефонов, на случай если понадоблюсь ей.

– Доминик?

– Что такое?
– Спрашиваю я, выходя на крыльцо.

– Ты вселил в меня храбрость открыть дверь.

Удовлетворение - и что-то еще - переполняет меня.

Я запираю дверь за Домиником и смотрю, как он садится в свой темно-красный BMW и уезжает. Мне кажется, я вижу, как он оглядывается на дом, перед тем, как уехать, а возможно и нет. Может, это только плод моего воображения. Мне действительно нужен кто-то, кому я смогу доверять. Может ли Доминик быть этим "кем-то"? Или это всего лишь игры моего разума?

Пока мы сидели под проливным дождем, и руки Доминика крепко обнимали меня, это казалось правильным. Будто там мне самое место, в безопасности его объятий. У его груди я чувствовала себя спокойной, защищенной. Но я знаю, он мой доктор и ничего более. Все это, вероятно, только в моей голове.

Я также полностью осознаю то, что, наконец-то, открыв эту чертову дверь и выйдя наружу, я все еще очень далека от исцеления.

У меня, может быть, ничего никогда не получится. Мое сердце, возможно, никогда не сможет вновь обрести доверие, которое должно присутствовать в любых интимных отношениях, которые мне, скорее всего, хотелось бы испытать.

Но с Домиником...

Его руки обнимающие меня.

То, как его крепкие, мужественные руки гладили мои волосы. Руки Доминика успокаивали меня, а не причиняли мне боль, как их руки.

Или тот его легкий поцелуй, которым он поцеловал мои волосы, когда я всхлипывала, плача на его груди. Все эти вещи мужчина будет делать только для того, о ком по-настоящему заботится.

Но я всего лишь его пациент, а он только мой доктор.

К тому же есть еще разница в возрасте. Мне двадцать три, тогда как Доминику, как мне кажется, ближе к сорока, если не все сорок.