Чтение онлайн

– Ты не виноват, - Эва погладила мальчишку по руке. А он вдруг вывернулся, и оказалось, что Эва смотрит в раскосые узкие глаза.

Недобрые глаза.

– Ты не боиш-ш-шься? – спросил он.

– Нет, - ответила Эва.

– С-совсем? – его голос стал ниже.

– Тварь! – взвизгнула девица. – Эта тварь сейчас тебя поуродует!

А потом смолкла и фыркнула.

– Сама виновата будешь.

– От дуры и слышу, - проворчала Эва и дернула мальчишку за руку. – Успокойся уже. Чего тебя бояться? Ты же ребенок.

– Я сиу.

– И что?

– Моя мать, - он прижал раскрытую ладонь к груди. – Говорила, что сиу вырезают сердца белым людям.

– Да? – Эва поерзала. – Честно?

– Не знаю, - мальчишка как-то вдруг успокоился. – Я не пробовать.

– Пробовал.

– Нет!

– Правильно говорить «не пробовал» или «я не пробовал». Ты просто маленький еще.

– Вырасту, найду отца и вырежу ему сердце.

Эва вздохнула. Хоть какая-то цель в жизни. Сомнительная несколько. И матушкин священник сказал бы, что нужно прощать, но… но как простить того, кто предал? Вот если взять Стефано, она же… она его любила. И поверила. И… и теперь вот сидит в каком-то подвале, ждет, когда её продадут, надеясь, что тот, кто купит, приведет к брату.

Или брат купит.

Или…

Не о том речь. А о Стефано. Эва вырезала бы ему сердце?

– Я так не смогу, - честно сказала Эва. И вздохнула. – Он подлец…

– Твой отец?

– Нет, мой отец хороший… очень хороший человек. И матушка тоже. Она иногда надоедала поучениями. И… и я не очень её радовала. Но они хорошие. Это я глупая. Сбежала. С… одним человеком. Думала, мы поженимся и будем жить вместе. Счастливо. А теперь вот… но я не смогла бы вырезать ему сердце.

– Я могу, - предложил сиу.

– Да… не уверена, что вообще его увижу. А если вытащат, то отец сам справится. Нет, нет. Он не сердце будет вырезать, а… он некромант. Знаешь, что это такое?

– Как сиу. Мертвых говорить. Звать. Видеть сокрытое.

– Видеть сокрытое и я могу…

Скрипнула дверь. И девица поднялась.

– Дура, - сказала она, глянув на Эву свысока.

– И тебе удачных торгов.

Та фыркнула.

– Добрая. Слабая, - сиу глядел с печалью. – Если… я выбраться. Найти тебя. Найти и спасти. Долг.

– Какой?

– Ты не бояться. И дать. Вот.

Он приподнял шаль.

– Глупость, - отмахнулась Эва. – Да и не мое это. К тому же вдвоем теплее… а расскажи о сиу, пожалуйста?

На нее поглядели с откровенной жалостью.

– Если я буду просто сидеть, - пришлось объяснять. – В голову придет очередная глупость. А… а оно мне надо?

Эдди не нравилось в этом месте. И пусть снаружи дом вполне соответствовал описанию девчонки, но изнутри он сиял.

Золотом.

Роскошью. Богатством.

Откуда вдруг взялось?

И эти ряженые с ледяными глазами, что улыбаются, кланяются, но если нужда выпадет, то и по горлу полоснут с тою же улыбочкой.

Серьезные люди.

И те, что в зале собрались, укрывшись за масками, тоже серьезные. Благородные. Тут и лиц не надобно, по повадкам видать.

Сволочи.

Внутри закипала ярость. А это плохо. Ярость туманила разум, голова же, чуял Эдди, нужнее, чем кофр с драгоценными камнями.

Еще его изучали.

Исподволь. Пристально. Он чувствовал спиной внимательный взгляд. И даже сумел определить, чей – того типа в сером костюме, который притворялся сопровождающим. Может, кто другой и поверил бы, но не Эдди. Слишком уж вольно, слишком уверенно держался он.

И знаком подозвал того, который в маске.

Хозяина?

Как бы не так. Скорее уж наоборот.

Сказал что-то. Поклонился, изображая покорность. Отступил. И исчез где-то в коридоре, хотя когда Эдди к коридору сунулся, перед ним мигом возник человечек в костюмчике и парике.

– Чем могу помочь?

И улыбка такая счастливая, будто ночь не спал, гадая, чем же Эдди угодить.

– Нужник есть? – хрипловатым голосом поинтересовался Эдди. – А то приспичило.

– Несомненно…

– До аукциону управлюся? А то хозяин недоволен будет.

– Конечно. Позвольте вас проводить…

Тянуло поинтересоваться, а в нужнике он тоже прислуживать станет, но Эдди промолчал. Двинулся следом, громко топая и головою крутить не забывал.

– Эк тут… - пробурчал он, протискиваясь в узком коридорчике мимо полотна с голой бабой. Баба была толстой и белой, а еще выписана с немалою любовью. – Красиво…

– Мы стараемся поддерживать дух места… - тотчас отозвался ряженый и на дверь указал. – Прошу.

А сам перед дверью остался.

Приглядывать?

Ну да, кто ж чужаков в этаком-то месте без пригляда оставит.

В зал Эдди вернулся аккурат за минуту до того, как дверь распахнулась.

Аукцион…

Ничего-то нового.

Сцена. Распорядитель с крепкою глоткой. Люди… или не люди? В этих масках клювастых, в черных костюмах, похожи они на белоголовых воронов. То еще уродство.

Аукцион же… сережки, ожерелье. Пара браслетов. Корни змееголовника, который у Эдди принимали по три золотых за унцию, а тут ушли за полторы сотни. И даже обидно стало. Это ж как безбожно его обирали?

После стало веселее.

На сцене появился артефакт, больше похожий на обломанный коровий рог, который зачем-то обернули золотой проволокой. Эдди таких не видывал, а вот Чарли явно знал, что за оно, потому как аж вперед подался.

– Если все деньги спустишь… - Милли поглядела выразительно.

– Это запрещенная вещь!

– Можно подумать, остальное тут разрешенное и глубоко законное, - философски отозвалась сестрица.

Торговались за этот обломок долго.

Он сменился пирамидкою, которую Эдди узнал и с трудом удержался, чтобы не выругаться вслух. Это ж надо удумать… Огненный шторм, запертый в игрушке, способный смести с земли небольшой городишко. А ведь считалось, что такие-то штуки в прошлом остались, вместе с магами, способными сотворить их.

И вправду, не то, что незаконно. Это охренеть до чего незаконно.