Чтение онлайн

Булочник махнул рукой.

– Нет, я сказал. Не отдам. Ишь чего удумали. Нет.

Всеволод нахмурился.

– Жених не люб?

– Да кому он может быть люб? Голодранец. Батька его, как по зиме в прорубь упал, так они из долгов и не вылезают.

– Этот голодранец, на стене с мужиками дозор несёт. Я за него тебе… – Ярость волной накатила на Всеволода. Отец Онуфрий похлопал его по деснице.

– Промысел Божий угрозами не делается.

– Прости Батюшка, голову горячую.

Всеволод повернулся к булочнику.

– Верно ты глаголешь, время военное и скверное. Мне на стене бойцы надобны. Именем Князя требую тебя завтра на стене.

– Да и пусть полезу – не унимался булочник.

– Кто вам хлеб то печь будет?

– А вот Варька и испечёт. А Вольку, я к ней в помощники назначу. Враг у ворот, Ангелы Божие на нас с небес глядят, а ты о мошне печёшься.

– Буть по-вашему. Не надо на стену. Все одно без меня сговорились. Я согласный.

* * *

Третью ночь зарево пожаришь освещали небо. Монголы грабили окрестности. К стене подскакивали лишь самые лихие наездники, с улюлюканьем и бравадой выпускали пару, тройку горящих стрел в сторону защитников и тут же ретировались, опасаясь ответного залпа. Всеволод запретил стрелять в ответ и вскоре всадников стало больше. Они подходили почти в плотную и выкрикивали грубости и слова срамные. Защитники молчали. Молчал и Волька, хотя очень сильно хотелось выкрикнуть в ответ что ни будь поганое, или выстрелить с лука.

– Во-первых, стрелы надо беречь, рано или поздно они пойдут на штурм. – Словно прочитав мысли мальчишки вставил мясник Вакула. Он пришёл на стену вместе со своим огромным топором.

– А ежели ты им чего обидное крикнешь, так они ж не поймут и тебя же этим словом и доставать станут. Слово не клинок, ранит только если ты сам это позволишь. Не обращай внимания и все.

– Тяжко не обращать.

– Да не слушай и все. Я вот, например, о доче думаю. Она у меня такая шебутная. Балунья равных нет. – Мясник улыбнулся. – Нежили тебе не о ком мысль добрую лелеять?

– Есть. – Волька разогнул спину и расправил плечи.

– Вот, совсем другое дело. А то нашёл на чего внимание обращать. Тем более закат скоро. Сегодня штурма не будет. Ещё чуток и по домам. А дома жинка горячих пирогов напекла, пойдём к нам? Пироги у неё знатные, с капустой квашеной, мясом, яйцами. Вкусные, мочи сдержаться нет. За уши не оттащишь.

– Спасибо, я в другой раз.

– Ну смотри, Волька. Надумаешь забегай.

Тяжелая размашистая поступь возвестила о приходе Воеводы.

Всеволод улыбался.

– Ну чего малой? Танцуй. Сосватали мы тебе Варьку. В пятницу отец Онуфрий, обряд проведёт, а Княже столы накроет, пировать будем.

У Вольки дыхание сперло от радостных вестей он не знал верить им или нет.

– На держи. Твой Батя плёл, для князя Василия, но ему она великовата чутка, а тебе в пору будет. – Воевода протянул мальчишке кольчугу.

– Держи, держи княжий подарок…

Металл блеснул багрянцем в свете уставшего светила. Волька с нескрываемым удивлением принял доспех.

– Ты теперь мой дружинник, и Княжий стременной. С жалованием и довольствием. – и полушепотом добавил – Коня то оседлать сумеешь?

Юноша мотнул головой. Воевода гаркнул во всю мощь:

– Верой и правдой служи земле Козельской ратник!!!

Гул одобрения полетел над стеной. Застучала сталь о дерево щитов. Троекратным ура приветствовали русичи нового Варяга.

Не поняв, что происходит монголы, мельтешащие у стены, поспешили отступить на безопасную дистанцию. А Волька вновь со всех ног летел к Варьке, получив официальную увольнительную.

* * *

Шёл десятый день осады. На штурм монголы пока больше не поднимались. Страхи перед неминуемой гибелью немного улеглись и отошли на второй план. Свадьба Вареньки и Вольки по хитроумному замыслу Воеводы должна была растормошить русичей и отвлечь их от мрачных мыслей. После венчания весь город собрался на площади, за накрытыми Юным Князем столами. Еды и вкусностей было вдоволь, по чаркам полилось вино. И громкие крики «Горько!!!» огласили окрестность. Чуть позже зазвучали застольные песни. Вольными птицами они летели над осажденным городом. Наперекор злой воле супостатов, наполняя души слушателей тёплом, а жизнь смыслом.

Обрывки песен долетели до монгольского стана. Великий хан потребовал выяснить что за шум и звуки несутся со стен Козельска. А когда он узнал, что это свадебный ритуал, то ярости его не было предела. Он воспринял свадьбу, как прямое оскорбление.

– Всех собранных рабов в хашар, атаковать немедля!!!

Барабанная дробь и щелчки кнутов заглушили мотив песни, летящий со стороны Козельска. Вслед им зазвучал набат тревоги. Прямо из-за столов русичи бросились на стены.

Бледные, голодные, израненные и истекающие кровью, жители окрестных деревень шли впереди монгольской армии неся на себе вязанки хвороста и тяжелые лестницы.

Хашар из полоненых славян живой стеной закрывал атакующих от стрел защитников.

Волька в красной свадебной рубахе свесился со стены.

– Дядьки, мы веревки скинем, бросайте хворост и к нам. Не бойтесь, мы втащим вас на стену. Ещё повоюем!!!

Первый ряд поднял головы на мальчишку. Надежда блеснула в глазах пленных.

И тут чей-то голос в толпе хашара спросил.

– Это ты чтоль жених?

– Я – гордо ответил Волька.

– Да что ж мы за христиане ежели своими руками молодых брачной ночи лишим, животы свои никчемные спасая?

Хашар остановился. Тишина повисла на обреченными.

– Дети на стене бьются, а мы на них лестницы попрем? Да я лучше тут сдохну!!!

Вязанка упала на землю.

Щёлкнул кнут, но русич, поймав рукой жало плети, не прогнулся под ударом. Монгол попробовал выдернуть хлыст, но безуспешно. Удар кулака опрокинул опешавшего завоевателя на землю.

Покорные, смирившиеся с участью и смертью рабы вдруг распрямились. Злой огонёк зажегся в их глазах. Ещё мгновение и хашар устремился на монголов. Завязалась рукопашная схватка. Монголы были застигнуты врасплох. Вырвав из рук врагов мечи и сабли пленные яростно атаковали захватчиков. Батый приказал кавалерии смести всех.

 Удар конницы был ужасен. Рубили всех без разбору, топча копытами и дрогнувших степняков, и одичалых рабов. Штурм не состоялся, а воспрявшие духом славяне приняли богатырскую смерть в неравном бою.

Город проклятьем и укором возвышался над холмами, будя в монголах бессильную злобу.

Женщины убирали со столов и делили оставшиеся после пира харчи. Отец Вольки Опустился на скамью потерев больное колено. Он жестом подозвал дочку.

– Марья, ты б снесла Брату тормозок с ужином. А то он с этим горько, даж поесть не успел. А я Варенье пока комнату ее покажу.