Чтение онлайн

— Всё так плохо? — с улыбкой спрашивает Лорен.

— Хуже, — шучу. После ответа на все эти вопросы, врач должен наметить полный план лечения, который она начнёт воплощать, как только вызовет меня.

— Вопросы были уместны? — спрашивает она с любопытством. Это плохая часть.

— Почти все, — киваю я, прежде чем встать и вернуть iPad секретарю.

— Доктор Клемонс скоро примет вас, — говорит она, забирая его у меня. «Скоро примет меня» превратилось в почти сорок минут. Я не понимал, насколько голоден, пока желудок не начал рычать. Я оставил все свои конфеты в машине.

— Хочешь, чтобы я сбегала и захватила тебе чего-нибудь? — спрашивает Лорен, услышав чудовищный рык, который только что сделал мой живот.

— Нет. Надеюсь, это скоро закончится, — говорю я, хотя оптимизм, который имелся у меня в начале визита, быстро угасает.

— Мистер Скотт. Доктор Клемонс готова вас принять, — говорит мне администратор. Я смотрю на Лорен, и она поглаживает мою ногу, прежде чем я поднимаюсь. Как только я встаю, дверь возле стойки администратора открывается. Я вижу стоящую в двери пожилую женщину с длинной косой, в белом свитере и длинной серой юбке.

— Доктор Клемонс? — спрашиваю для уверенности.

— Это я, — она кажется дружелюбной и приятной, как и администратор. — Спасибо за терпение. Прошу прощения за ожидание. Пройдёмте, — говорит она, показывая на свой офис. Я оглядываюсь на Лорен, которая показывает мне два больших пальца с широкой улыбкой на лице, как будто я собираюсь участвовать в игре со звёздами.

Когда мы входим в офис, мои нервы немного успокаиваются. Атмосфера внутри сильно отличается от зоны ожидания. Зал ожидания был прохладным и современным, но её офис кажется тёплым и дружелюбным. Ну, в той мере, в какой может быть офис. Стены жёлто-коричневые, с двумя коричневыми стульями перед столом, а справа – пресловутый диван, который вы могли видеть в фильмах. У стены за столом висят обязательные учёные степени, но её офис не производит снобистского или навязчивого впечатления. Он удобный и уютный.

— Вы можете сесть сюда, — говорит она, показывая на один из стульев перед её столом. Думаю, не время лежать на диване и говорить ей, насколько я облажался.

— Вам комфортно? Хотите чего-нибудь выпить? Кофе? Вода? — спрашивает она, и мои глаза смещаются к миске конфет на её столе.

— Я только возьму одну из них, — говорю я, хватая четыре мини-сникерса из блюда.

— Они вызывают привыкание, не так ли? — смеётся женщина, когда надевает пару квадратных чёрных очков. — Ну, я хотела бы начать с того, что всё сказанное вами в этой комнате, будет строго конфиденциально. Если, конечно, вы не попросите меня поговорить с кем-то от вашего имени. Также я записываю все сеансы, на случай, если мне нужно будет вернуться к ним позже, — заявляет она.

— Понимаю, — говорю я, проталкивая руки в карманы пиджака. — Вы принимали много пациентов с моим состоянием? — спрашиваю, глядя на фотографию её и двух маленьких мальчиков.

— У меня есть такие пациенты. Вы в хороших руках, — успокаивает она.— В своей анкете вы указали, что виделись с доктором Линч. Она довольно известна, есть ли причина, по которой вы решили прекратить свои встречи с ней?

— Конфликт интересов, — я пожимаю плечами. — Я бы хотел начать с чистого листа. Я не встречался с ней насчёт ДРИ, поэтому хотел бы начать так же, как вы с любым новым пациентом, — мои нервы начинают брать надо мной верх.

— Понимаю. Ну, я бы хотела провести с вами несколько тестов, — начинает она.

— Каких тестов?

— Ну, первый называется График-опросник диссоциативного расстройства. Сокращённо – ГОДР. На этом тесте я задам вам ряд вопросов, на некоторые из которых вы отвечали в оценке здоровья, которую заполняли перед приёмом. Затем «Масштаб диссоциативных переживаний», или МДП, поможет мне проверить возможность того, что у вас может быть другое расстройство, которое, возможно, было неправильно диагностировано. Это также даст мне представление об уровне вашей диссоциации.

— Мы сделаем всё это сегодня? — спрашиваю я, чувствуя себя немного подавленно.

— Можем. Однако, исходя из анкеты, полагаю, что наше время лучше потратить, скорее, на обсуждение некоторых проблем, которые у вас есть в целом. Эти тесты я могла бы назначить вам наследующей неделе.

— Да, я действительно не думаю, что меня неправильно диагностировали, — честно говорю. — Моя главная причина нахождения здесь... — я затихаю, пытаясь тщательно подобрать слова.

— И помните, Кристофер, я здесь, чтобы выслушать вас. У меня нет планов или предвзятых понятий. Я здесь, чтобы помочь вам в наиболее объективной форме разобраться во всём. Я хотела бы, чтобы вы говорили свободно и правдиво, — она наклоняется вперёд над своим столом, даря мне всё своё внимание и тёплую улыбку.

Я киваю.

— Как Вы узнали о своем состоянии? — спрашивает она, вытаскивая кожаный блокнот.

Это будет весело... Я глубоко вздыхаю и рассказываю ей, как Лорен появилась у моей двери и как весь ад вырвался на свободу. Сначала я немного колеблюсь, но по мере рассказа мне становится легче сбрасывать груз со своей груди, и я говорю всё более свободно. Рассказываю ей о воспоминаниях, которые у меня возникали, о том, как иногда у меня появляются мысли, которые на самом деле не кажутся моими, и о панической атаке. Она внимательно слушает, создавая частые зрительные контакты и в то же время строча в своём блокноте.

— ...Я чувствую себя потерянным и запутанным. Пока всё это не произошло, я думал, что знаю, чего хочу в жизни. Я знал, что хочу сделать, на ком хочу жениться, теперь я не знаю ничего, — бормочу.

— Ваши чувства абсолютно нормальны. Ваша жизнь значительно изменилась за очень короткий период времени. Эти изменения у любого вызвали бы стресс. Вы осознаёте, что вы родитель, и вы обручились, зная о своём расстройстве... Я удивлена, что давление, пережитое вами, не вызвало изменения вашего альтера, — она говорит последнюю часть впечатлённо. — Также удивителен тот факт, что Кэл сам обратился к вам – альтеры обычно предпочитают оставаться нераскрытыми, — говорит она, всё еще оставляя пометки в своей записной книжке. — Вы сказали, что вашим провалам в памяти предшествовали головные боли. И когда вы обнаружили, что ваши родители скрывали от вас ваше состояние, вы почувствовали, что это происходит? — она спрашивает, но это больше похоже на заявление.

— Да, — подтверждаю я.

— Однако в то время не было потерь времени или памяти?

— Нет.

— В последний раз, когда, как вы помните, у вас был провал, это случилось, по крайней мере, за день до приезда Лорен? — спрашивает она, и я киваю.

— И воспоминания начали появляться, как только она появилась? Лорен, я имею в виду, — спрашивает она, и я снова киваю.

— Это что-то значит? — спрашиваю я её, чувствуя себя немного озабоченно.

— Возможно. Как вы относитесь к Лорен? — это было немного тупо. Я не был готов к этому вопросу.

— Хм, — я чувствую, что начинаю ёрзать в своём кресле.

— Помните, Крис, что здесь вы можете говорить свободно. Нет необходимости нервничать. Наши сеансы будут полезны, только если с вашей стороны последует абсолютная честность, — говорит она, складывая руки.

— Я никогда не чувствовал себя так, как рядом с ней. Как будто между нами есть связь, но это было бы безумием, потому что я её не знаю. Не так, как Дженну. Я думаю, что не должен чувствовать себя так, и боюсь, что эти чувства не мои, — хорошо сказать это вслух.