Чтение онлайн

Дома была только Маша, она сидела в кресле, одетая в пальто. Пальто было длинное-предлинное.

– Почему ты сидишь в пальто? – не понял Мешков.

– Голландское, под замшу, я его достала в комиссионке, оно совершенно новое.

– Это надо, чтобы такое длинное?

– Очень надо!

– Тогда я счастлив!

– Сейчас ты перестанешь быть счастливым, – сказала Маша, – я взяла деньги из тех, что мы откладываем на цветной телевизор!

– Здравствуйте! – поздоровался Толя. – Можно, я сяду? У меня голова кружится!

– Кто это? – Маша обернулась к отцу.

– Не знаю, зовут его Толей. Все-таки, Маня, так мы никогда не купим цветной телевизор! Ты же сама придумала на него откладывать. А мне все равно, какого он цвета.

– Вы, Маня, – сказал Толя, – вы поразительно похожи на мою жену, которая ушла от меня к пожилому!

– Отец! – Маша поднялась и прильнула к Мешкову. – Я сто лет мечтала о таком пальто! Давай потанцуем, отец! – Она включила проигрыватель.

Мешков танцевал старательно, подражал движениям дочери, а дочь смеялась, показывая белые зубы:

– Папа, ты скован. Современные танцы требуют внутренней свободы, в этом их смысл! Расслабься! Подумай, нет ничего – ни управляющего трестом, ни годового отчета, ни техники безопасности, ни времени, ни пространства…

Они танцевали, отец и дочь. Тела их стали невесомыми. Тела изгибались и извивались, взлетали и опускались, головы танцевали, руки, и ноги, и животы. А потом музыка оборвалась.

Это кончилась пластинка.

Отец и дочь упали на диван. Дочь сказала:

– Двадцатый век. Семидесятые годы.

А отец сказал, с трудом дыша:

– Я был на почте, звонил в Древнегорск. Ту женщину, помнишь, я рассказывал, что подносил чемодан, выселили из гостиницы.

– Хамство! Но почему ты ей звонил?

– День рождения!

– Красивая?

– Нет!

– Маня, – вмешался в разговор Толя, – зато вы такая же красивая, как моя жена! Она от меня ушла…

– Не смейте звать меня Маней, – разозлилась Маша, – это отец меня так зовет!

– А как вас звать?

– Никак!

В дверь позвонили.

– Это Павлик, – узнала звонок Маша, – мы идем в кино! – И сняла пальто. – Жалко его в кино мять!

И ушла.

– Теперь мы можем спокойно страдать вдвоем! – Толя пересел на диван.

– Почему это я тоже должен страдать? – усмехнулся Мешков. – Меня никто не бросал.

– Разве вы не переживаете, что не дозвонились той женщине?

– Нет.

– Я вам не верю!

– Послушайте, какое ваше дело! – вспыхнул Мешков.

– Видите, вы нервничаете!

– Уйдите! – приказал Мешков.

– Хорошо, я уйду. Только посоветуйте мне, как называть вашу дочь? Машей, Мусей, Русей?.. Я ухожу, ухожу!..

Настырный Толя окончательно вывел Мешкова из состояния равновесия, и теперь настроение у Мешкова стало отвратительным. Он сел в кресло и взял газету. Потом отложил газету и взял книжку. Потом отложил книжку…

В дверь позвонили.

Мешков встал, отворил дверь. На лестничной площадке пожилой мужчина с заискивающим лицом держал в руках большую плетеную корзину:

– Копчушки в коробочках. Один рубль. Не желаете?

– Копчушки – это вещь! – Мешков взял коробочку и отдал рубль.

Но когда внимательно рассмотрел коробочку, то кинулся вниз по лестнице догонять продавца.

– Вы что, всех за идиотов держите? Написано «Тюлька», двадцать восемь копеек…

Продавец, ничего не говоря, вернул Мешкову рубль, взял обратно коробочку и как ни в чем не бывало стал спускаться по лестнице.

– Жулье! – возмущенно заорал Мешков, перегнувшись через перила. – Обманывают на каждом шагу!

… Сумерки уже овладели городом, еще не зажгли уличных фонарей, и поэтому очертания домов стали растворяться в бесцветном тумане.

Мешков решительно надел плащ и ушел во двор играть в домино. Но его желанию не удалось сбыться.

Первым, кого увидел Мешков, был Толя. Он с блеском ударил костяшкой о стол:

– Мы выиграли! Считайте!

Широко улыбаясь, Толя поднялся со скамейки навстречу Мешкову и сказал ему, доверительно понизив голос:

– Я на вас не сержусь, потому что вы переживаете! Хотя сами этого еще не осознали. Мы два сапога пара!

Мешков взял Толю за локоть и повел прочь со двора.

– А эта женщина, – заискивал по дороге Толя, – как вы думаете, она огорчена, что вы не дозвонились?

– Я думаю, что вижу тебя последний раз в жизни!

Они вышли на Планетную, и как раз возле них остановилось такси, из которого выскочила Маша.

– Минуточку. – Мешков наклонился к водителю, дал ему рубль и втолкнул Толю в машину. – Отвезите его подальше от моего дома!

Когда машина отъезжала, Толя успел крикнуть:

– Я вас навещу! Обоих!

Отец и дочь повернули домой.

– С Павликом покончено, – сообщила Маша. – После кино он повел меня в компанию, где пьют чернила, а я этих юных пьяниц терпеть не могу!

– Пьют чернила! – Мешков даже остановился.

– Так они называют портвейн, самый дешевый, рубль восемьдесят семь и бутылка большая – ноль восемь. За что ты так обошелся с Толей?

– К нам в дом принесли поганую тюльку, – уклонился от ответа Мешков, – а продают за копчушки. Я чуть не накололся.

– Папа, почему ты такой возбужденный? Неужели из-за тюльки?

– Почему ты не занимаешься? – перешел в стандартную атаку отец. – Шляешься неизвестно где!

– Вот видишь, – мягко улыбнулась Маша, – ты забыл, что у меня каникулы.

Мимо них прошел продавец, теперь уже с пустой корзиной.

Мешков цепко схватил корзину:

– Всех облапошил?! А ну пойдем в милицию!

Теперь каждый тянул корзину в свою сторону.

– Папа! – Маша схватила отца и оттащила от злополучной корзины. – Прекрати. Что с тобой сегодня, папа?!

Продавец воспользовался неожиданной помощью и мгновенно исчез.

– Папа, ты… – Тут дочь фыркнула, засмеялась, потом оборвала смех, строго спросила: – Папа, ты… ты не влюбился там, в этом Древнегорске?