Чтение онлайн

— Может, мужья держат их на скромном туфельном бюджете, — предположила Лейси.

Приехав на угол Пятьдесят седьмой улицы и Мэдисон-авеню, Кейт представилась, как делали это Тим и Блейк, которые, к несчастью, на прием «исключительно для дам» приглашены не были:

— Кейт Саймон из «Экзаминер», — выпалила она на одном дыхании, и две блондинистные красотки с папками в руках пропели в унисон:

— Как мы рады видеть вас!

Наверное, существует какая-то закрытая частная школа агентов, где их обучают красить волосы, сгущать искусственный загар и потреблять исключительно диетическую колу, кокаин, сигареты и отварной шпинат.

— Хорошего времяпрепровождения! — снова пропели они, протянув ей список тех принцесс Парк-авеню, что уже прибыли.

Кейт все равно не поняла темы сборища, а, увидев проигрывающего пластинки диджея, запуталась того пуще: в 17:30, в понедельник танцевать или потягивать розовые коктейли не принято. Кейт была голодна как волк, но все равно отказалась от подносов с напитками и суси, боясь заляпать платье.

— Понимаю, — произнесла дама, чье лицо было смутно знакомо Кейт по другой вечеринке. Она наклонилась к Кейт и, словно у старой знакомой, спросила: — И почему они не подают сашими?

Десятки женщин в пиджаках от Шанель и обтягивающих джинсах известных марок рвали обувные коробки, задирали свои тоненькие ножки в воздух и вертелись перед зеркалами. Все без исключения туфли были так прекрасны, что должны бы стоять в музее под стеклянными колпаками. Узкие, украшенные цепочками из драгоценных металлов, тонкой кожи, со шнуровкой сбоку. Кейт стала вспоминать, что же есть у нее в шкафу, что могло бы подойти к такой обуви. Вон те особенно хороши: черные на высоком каблуке. Да к черным на высоком каблуке подойдет все, что угодно! Ей просто необходимы черные на высоком каблуке. Кейт взяла пару, которая шнуруется на обратной стороне голени, словно корсет. От их ценника у нее похолодели руки: восемьсот шестьдесят долларов.

Девушка-продавщица принесла подходящий размер — десятый, ни разу не пошутив насчет того, что у Кейт крупная нога. Туфли слегка жали — чтобы разносить их, потребуется какое-то время. Кейт показалось, что выглядят они хорошо, и она решила надеяться, что выдержит боль, пока не разносит их. Каблук туфель выше, чем Кейт когда-либо носила, и, пройдясь по застеленному ковром полу, она почувствовала себя страусом.

— Просто сдохнуть! — подбегая к Кейт и целуя ее в обе щеки, верещала Бутылочная Блондинка. Она вела себя, словно старшая университетская подруга, которой у Кейт никогда не было, да и не больно-то хотелось. — Они так идут к твоим волосам!

Кейт задумалась над тем, как же черные туфли идут к кудрявым русым волосам, а вслух произнесла лишь с улыбкой «благодарю». Бутылочная Блондинка слащавым голосом попросила Кейт умолить Пола отобрать одну из фотографий с этого приема в раздел фотоотчетов. На другом конце комнаты Кейт углядела Патрицию Каллен — та примеряла пару красных кожаных сапожек. Видимо, вечеринка была устроена в рекламных целях. Ей хотелось, чтобы было хоть что-то в этом событии достойное — ну пусть бы даже объявление, что часть выручки пойдет на благотворительность. Однако в зале витает дух ничем не замутненного материализма.

— Трудишься в поте лица, Кейт?

От удивления, что кто-то здесь знает ее по имени, Кейт подскочила. Это Брендовая Шлюха — журналистка «Экзаминер», пишущая о моде, которая, чтобы вызвать в окружающих зависть, будто ненароком показывала всем нашивки на ее вещах с именами дизайнеров. Брендовая Шлюха попыталась улыбнуться, но ее перекачанные силиконом губы застыли в гримасе, на которую больно было смотреть. У нее на руке болтался пакет, в котором аж три коробки с обувью, а рядом — невысокая рыжеволосая худая девушка, по носу которой щедро разбросаны веснушки. Ногти у рыженькой были обгрызены, а сама она рассказывала в мобильник, что отхватила синие замшевые сапоги за три с половиной тысячи долларов.

Брендовая Шлюха представила рыжую как Робин Пирс из «Дейли метро», и Кейт сразу вспомнила это имя.

— Вы вроде бы знакомы.

Робин так яростно обняла Кейт, что они, потеряв равновесие, едва не рухнули на серебряный поднос, заставленный диетической кока-колой.

— Детка, я так рада познакомиться! Я собиралась пригласить тебя выпить сразу, как только увидела твое имя в колонке Пола! — почти кричала она.

Вскоре Кейт узнает, что Робин дружит только с теми, кого считает ниже себя и кого можно поучать — или с подобными Брендовой Шлюхе, с помощью которой можно отхватить приглашение на раздачу бесплатных дизайнерских шмоток. Робин впихнула свою визитку в руку Кейт:

— Нам надо тусоваться. Я тебе все хитрости профессии расскажу.

— С удовольствием.

Кейт протянула ей одну из своих новых визиток, хотя не поняла — Робин действительно хочет потусоваться или это обычная цеховая вежливость. Все происходящее напоминало ей начальную школу — ты приглашаешь на день рождения весь класс только потому, что тебе с ними еще целый год учиться.

— А почему ты выбрала самые дешевые туфли? — спросила Робин, заглянув в пакет Кейт. — Алло! Это же «и-бэй»!

Брендовая Шлюха кивнула в согласии.

— Ты еще можешь их обменять, — предложила она, а на Кейт накатило страстное желание ткнуть в их личики своими новыми каблуками за то, что они заставили ее почувствовать манхэттенский синдром. Болезнь «всегда мало-мало-мало». Теперь она мучалась из-за того, что выбрала туфли за восемьсот пятьдесят долларов, а могла бы взять коричневые сапоги за три с половиной тысячи. «Я такая дура», — думала она. Теперь она никогда не получит удовольствия от самых дорогих в ее жизни туфель, потому что будет знать, что могла легко выбрать еще дороже.

Уже в редакции, в надежде на одобрение и последующее за ним облегчение, Кейт показала туфли Лейси.

— Ты, должно быть, шутишь, — качая головой, сказала Лейси. — Немедленно верни их обратно, а не то репутация издания будет подмочена, потому что какую бы статью мы не написали, все скажут, что «Диор» купил ее за пару сапог.

Отчасти Кейт рада, что не выбрала более дорогую пару туфель, но в основном она в ужасе оттого, что, не проработав здесь и месяца, уже получила выговор. Она рассказала Лейси, что Брендовая Шлюха взяла аж три пары дорогущих туфель.

— Ну, она человек конченый, — ответила та. — Ее все равно всерьез никто не воспринимает.

Лейси пояснила, что отец Брендовой Шлюхи — давний лечащий врач издателя «Экзаминер» Генри Карнеги, и этим его доченька заслужила «статус священной коровы». Ее не уволили, когда она пыталась вернуть подарочную сумку от модного дома «PR», в которой товара было на тысячу шестьсот пятьдесят долларов, причем настаивала на получении денег за нее.

В редакции даже стало модно собирать и распространять самые нелепые слухи о Брендовой Шлюхе. Пару недель назад Лейси пересказала свежайшую сплетню: мол, когда Брендовая Шлюха занимается в спортзале степом, то видно, что один из имплантатов в ее груди смещен. А еще Лейси делала депиляцию ног в салоне, который Шлюха постоянно продвигала в своих статьях. Вернувшись с процедур, она прошептала: