Почтовая марка
Шрифт:
Пушок изредка поглядывал на хозяйку большими жёлто-зелёными глазами и непрерывно вылизывал свои лапы после вкусного завтрака. Он стал большим и пушистым, бело-серая шерсть благородно блестела. Если бы его отнесли на выставку, то Пушок занял там далеко не последнее место среди котов персидской породы.
«Ясно, эти преступления связаны между собой. И найденная подвеска тому подтверждение. Без сомнения, бандитов нанял тот, кто звонил мне…» Она ещё до конца не решила, один и тот же ли человек посылает письма и звонит. Ангелине всё чаще кажется, что это два человека и они не знают друг о друге. Пока у неё нет чётких доказательств её гипотезы, но довольно странно то посылать письма, то звонить по телефону – не логично.
«Жаль, что слушает меня только кот. Пушок, конечно, внимательный собеседник, но промурлыкать стоящую идею он не может. По всему выходит, коробочку с содержимым наводчик не получил. Или её бандиты не нашли, или не отдали. Если первое, то где она? Забрал следователь. Нужно с ним поговорить. Настя обещала помочь наладить контакт с Ильиным. Может, коробка с маркой осталась в квартире Самуила Карловича. Необходимо туда попасть, и как можно скорее. А если второе и бандиты просто не хотели делиться, сообразив, сколько стоит марка… А сколько она стоит, и что это за марка? Пока одни вопросы и никаких ответов. Без визита в больницу к одному из бандитов не обойтись. А главаря, наверное, не найти, и опасное это занятие, пусть ищет полиция. Итак, с планом действия определилась».
– Пушок, с чего начать? – спросила она кота, пододвинув блокнот к нему ближе. – Может, поможешь хоть с этим, как осьминог Пауль…
Ангелине не удалось увидеть, что выбрал кот и выбирал ли он вообще. Скорее всего, лениво проигнорировал просьбу. Раздался телефонный звонок и переключил её внимание на другие проблемы. Звонила Ирина Викторовна с третьего этажа и напомнила о дежурстве, пока не заменят окно. Сегодня её очередь. «Как некстати».
Геля собралась, ополоснула чашку, ещё раз погладила кота и вышла на площадку. Позвонила в соседнюю квартиру, но там тишина. Спустилась вниз и нашла на первом этаже стеклянного балкона восседавшую в кресле Кирилла Афанасьевича студентку Анну. Она мотала ногой, покоящейся одна на другой. Между длинными голенищами сапог и короткими в клетку шортами виднелись широкие полоски тёмно-коричневых плотных колгот. Спиной прислонилась к креслу в светло-оливковой, с длинными рукавами футболке, затылком оперевшись об стену. Она слушала музыку через наушники с закрытыми глазами.
– Привет, – поздоровалась с ней Геля. – Что я хочу тебе предложить… Нет необходимости нам сидеть здесь вместе. Лазутчика задерживать сами не будем, а если появится, позовём на помощь вахтёра. Давай разделим день на первую и вторую половины, а ночью побудем вместе. Ты что выбираешь?
– Первую половину дня, – сразу согласилась Анна, жуя жвачку, – есть причина не идти на занятия в техникум. А вечером меня друг будет ждать, в клуб собирались пойти.
– К обеду вернусь, – произнесла Ангелина, попрощавшись с девочкой.
На улице морозно, ветрено и неприятно. Замок в дверце машины не сразу открылся, обледенел. Она забыла включить заранее прогрев, и теперь пришлось сесть на ледяное кожаное кресло. В салоне было примерно так же, как и на улице, холодно, только стекло защищало её от ветра. Геля медленно выруливала из двора, лавируя между плотно стоящими машинами. В соседнем доме достраивали подземную парковку, и она давно ждала место в тёплом боксе. Встроилась в поток машин и поехала в госпиталь. Не проехала и два квартала, как раздался звонок. На экране высветилось фото Дарьи Витальевны. Её волнение передавалось через трубку. Ангелина переключила звонок в наушник.
– Ангелина, – с тревогой говорила Дарья Витальевна, – в музее катастрофа!
– Что случилось?
– Мы готовим новую выставку «Жизнь и быт дворянской усадьбы эпохи Екатерины Великой». Вчера всё подготовили, сегодня исчезла часть предметов. В музей едет комиссия во главе с мэром города. Его тесть передал нам для экспозиции чайный сервиз из личной коллекции. Представляете, что будет, если он не увидит предметы в наличии?
– Воображаю, какой переполох творится в музее. К сожалению, ещё не видела эту коллекцию, и даже не знала о её приготовлении, – ответила Геля, перестраиваясь во второй ряд и поворачивая руль, стараясь успеть развернуться на повороте в обратную сторону. – Не волнуйтесь, еду! Разберёмся на месте.
– Абрама Яковлевича не погладят по голове за это, – всхлипывала хранительница архива,– Происшествие грозит увольнением, не говоря уже о компенсации владельцу раритетных вещей. Музей для Брунштейна – вся жизнь. Он этого не переживёт. Лежит в кабинете на кушетке под действием препаратов, обколотый «скорой», и ждёт комиссию. Я в панике!
– Скоро буду! – заверила Ангелина и отключила звонок.
Она подала тело вперёд и устремила пристальный взгляд на дорогу, нога всё сильнее и сильнее давила на газ.
Ей хватило и тридцати минут, чтобы примчатся. Удачно попала на зелёную волну светофора, а выехав за город, гнала, словно участвовала в «Формуле-1». В архиве, меря протёртый паркет ногами, ходила из одного конца зала в другой мимо переполненных экспонатами стеллажей Дарья Витальевна. Серый костюм на ней оттенял её и без того бледное лицо, руки она сжала в замок до белизны пальцев. Обрадовалась, увидев влетевшую в комнату Ангелину.
– Как хорошо, что вы приехали, – шептала она, размыкая ладони, всплеснула руками вверх. – Что делать, что делать? Ах, что будет с Абрамом Яковлевичем?
– Надеюсь, всё уладится, – ответила Геля, вешая шубу в шкаф. – Гости здесь?
– Ещё нет. Но с минуты на минуту появятся. Секретарша сообщила, что машина от администрации уехала.
– Рассказывайте всё до мельчайших подробностей.
– Мы готовили зал к новой экспозиции, – начала Дарья Витальевна сквозь слезы, но, немного успокоившись, продолжила: – Вадим –
ответственный за мебель, а я за наполнение интерьера. Посоветовавшись, согласились, что хорошо расставить чайный сервиз на стол, а не убирать его в шкаф. Так и сделала. Накрыла стол, придерживаясь всех тонкостей из записей, описывающих чаепитие дворянской усадьбы. А сегодня прихожу – чашек нет. Все шесть исчезли вместе с блюдцами.
– Вы последняя уходила из комнаты?
– Мы вдвоём с Вадимом. Закончили поздно. До остановки страшно по посадкам идти одной. Вадим предложил проводить. Он меня подождал в фойе, пока я спускалась в архив надеть пальто и закрыть дверь. Мы вышли, и за нами запер музей охранник. Утром пришла – чашек нет. Я всех уже опросила – никто не брал и не видел.
– Пошлите, посмотрим видео с камеры наблюдения.
На вахте стоял тот же охранник, что и вчера. У них смена менялась вечером незадолго перед закрытием.
– Семён, кто-то приходил после закрытия музея?
– Нет, смотрите сами, – произнёс он, поворачивая к ним монитор компьютера.
Действительно, последними, кто покидал здание, были Дарья Витальевна с Вадимом. Даже Абрам Яковлевич не задерживался допоздна, как обычно. Никто не выносил объёмный пакет или коробку. Дамы с ридикюлями, чашки для шести персон не спрячешь в маленькую сумку, у мужчин в руках не было ничего.
– Чайный комплект находится в музее. Кто-то его спрятал.
– Кто? И зачем?