Чтение онлайн

— Допустим.

— Дай ей трубку, хочу услышать, что ей стыдно.

— Ей не стыдно, — кричит над моим ухом Рувейда.

Я вздрагиваю, сердце бешено колотится. Как она подошла так бесшумно?

— Ах, ей не стыдно? Я сейчас приеду, посмотрю в её бесстыжие глаза, и пусть только ей будет не стыдно, — дурниной кричит адвокат, ещё немного и я оглохну.

Биркан пытается отобрать у него телефон, слышу, просит не кричать, но при этом кричит сам.

Рувейда забирает у меня телефон, кричит что-то неразборчивое в трубку, слышу, как в ответ ей кричит адвокат.

На крики выбежали испуганные подруги, недоумённо переглядываемся между собой, затем Бурсу махает рукой и просит меня вернуться в гараж.

— У них такое бывает, — поясняет девушка, когда мы присаживаемся на пуфы.

— Разве это хорошо? — Хмурится Нихан, для неё ссоры или споры показатель чего-то ужасного, по её мнению, любящие, или хоть немного уважающие друг друга люди, не будут выяснять отношения.

— Поверь мне, они ругаются, чтобы потом примириться. Поэтому они и сошлись, оказались слишком пылкими для других людей.

— Не замечала за Танером излишней скандальности. Сильно эмоциональным он тоже не был, — пожимаю плечами я, даже в отдалении от двери, мы слишком хорошо слышим их конфликт.

— Он почти никогда не был таким, но с её появлением многое изменилось. А он ещё что-то говорит об Озгюре.

— Смирится, поверь мне.

— Раньше мог бы, но сейчас… Он ведь ладил с Озгюром. Только в последнее время Рувейда слишком эмоциональна, он из-за этого раздражается. Не знаю, что на неё нашло.

— Раньше они так не ругались? — Подозрительно щурится Нихан. — Точно, пока её нет, позвоню Анри. Это ведь она из солидарности просила не отвечать на звонки. И мы теперь оба нервничаем.

Подруга взяла телефон и отошла в сторону, приложила его к уху, нервно ожидая появления голоса взволнованного мужа.

— Поговорить с Танером об Озгюре? — Предлагаю я, приобнимая девушку за плечо. — Давно нужно было это сделать.

— Ты не думай, Кадер. Он не всегда злится и запрещает нам общаться. Как только они скандалят с Рувейдой, он будто с цепи срывается, и винит Озгюра во всех проблемах.

— Она не нравится тебе?

— Разве мне кто-то может не нравиться? — Скромно улыбается девушка. — Я столько лет терпела Йетер, оправдывала все её проступки. Рувейда своеобразная, слишком свободная, веселая, взбалмошная, а последние пару месяцев ещё и скандальная, но это не так плохо. Я вижу, что она любит моего брата, а он безумно влюблен в неё. Разве я могу быть против?

— В таком случае и Танер не должен высказываться негативно по поводу твоего выбора. Готова поспорить с кем угодно, что вы с Озгюром будете счастливы.

— Возможно, — странно, будто что-то скрывая, улыбнулась подруга, отводя глаза в сторону.

— Что такое? Рассказывай, не утаивай. Если держать всё в себе, можно сойти с ума, — я нервно хмыкнула, осознав, что именно это я и делаю со своей жизнью.

— Я боюсь, что Озгюр никогда не полюбит меня так, как любит Сурию.

— Бурсу, то была нездоровая любовь. То было помешательство. Не больше чем игра, он хотел получить то, что никак не желало идти к нему в руки. Поверь мне, я замечала его поведение, помнишь, мы только начинали дружить все вместе.

— И что было с его поведением? — Нетерпеливо спросила девушка, с надеждой вглядываясь в мои глаза, ожидая ответа.

— Сурия была там, но он почти не разговаривал с ней. Он уделял своё внимание только тебе. Тогда вы и сблизились. Только вспомни, как много вы разговаривали.

— Да, разговаривали, — печально вздохнула она. — И я начала влюбляться в него, думала, как и ты. Хотела верить в его чувства. Но он уехал, Кадер. Едва Сурия махнула хвостом, он бросил всю свою жизнь здесь, сбежал в другую страну.

— Бурсу, дорогая, — тихо начала я, опустив глаза, пытаясь правильно сформулировать мысль. — Как человек, однажды сбежавший от своих чувств, могу сказать. На поводу ложных мыслей, можно совершить разные поступки, редко они бывают правильными. В какой-то момент, оставаясь наедине со своими мыслями, начинаешь понимать много вещей. Я не Озгюр, и не могу сказать, о чем он думал, но судя по всему тому, что происходит, предполагаю. Он подвел итог, и вернулся сюда. Хотя мог бы не возвращаться.

— Я последняя узнала о его возвращении… Возвращалась со свадьбы Мелике и столкнулась с ним. Он смотрел на меня так, будто был не готов к встрече.

— Он мог волноваться, иногда мы иначе представляем некоторые моменты. И он не хотел, чтобы ваша встреча прошла так, случайно, без предварительных объяснений.

— Хочу в это верить. К тому же, со дня его возвращения не было и дня, чтобы он не позвонил мне. Встреч он мне долго не назначал, — наконец улыбнулась Бурсу, воспоминания подняли ей настроение. — Приходил к брату, и искал предлоги, чтобы остаться.

— Вот видишь, не стоит переживать из-за его чувств. Как-то мы разговаривали с ним, ещё в больнице, и поверь, я поверила в его чувства к тебе.

— Ты уже тогда знала? — Удивилась девушка.

— Он тот ещё болтун. А когда мне было плохо после операции, Биркан оставил нас ненадолго, разговаривал с врачом, Озгюр сидел рядом, хотел поднять мне настроение, и рассказал, что влюблен в тебя.

Бурсу засияла, это именно то, что ей хотелось услышать. Надеюсь, больше у неё не возникнет сомнений по поводу нашего сплетника, ибо они прекрасная пара.

За разговором мы не заметили, как прекратился ор, и Рувейда вернулась к нам.

— О чём разговариваете? — Как ни в чём не бывало, спрашивает она, широко улыбаясь.

— О Йетер, — соврала Бурсу, выпалив первое, что пришло в голову.

— Зачем ты вспоминаешь её, милая? Это ведь она в тебя стреляла? — Девушка присаживается напротив нас, с её появлением выходит Нихан, не желая разговаривать с мужем при лишних свидетелях.

— Она такой человек, что поделаешь, — пожимает плечами подруга.

— Такой человек? Слабое оправдание, цветочек, — Рувейда элегантно берет с тарелки бутерброд, она невинно хлопает глазами, будто несколько минут назад не кричала во всё горло. — Не знаю, что может произойти, чтобы я выстрелила в другого человека.

— Скажем, она была не в том настроении, — загадочно протянула подруга, закусив нижнюю губу.

— Она что-то принимала? Когда я видела её в последний раз, она была очень странная, — Рувейда особенно выделила слово «очень», и приступила к новому бутерброду. — Одежда у неё была в крови, она вся тряслась, слёзы ручьем.

— В крови? — Заинтересованно переспросила я, повернувшись к собеседнице корпусом.

— Наверное, я не рассматривала, — пожимает плечами девушка. — Я спросила, что случилось, она крикнула на меня, просила не вмешиваться. На самом деле я испугалась, пару недель смотрела новости, читала газеты, если бы увидела объявление об убийстве, или пропаже, обвинила бы её.