Чтение онлайн

— Джан, мы без тебя во всём разберемся.

— Как ты можешь разобраться, в тебе ничего человеческого нет, — крикнул Джан, отпуская друга. — Ты думаешь, это всё игрушки? Захотел, купил, захотел, вернул обратно? Я ведь думал, ты влюбился, наконец-то станешь нормальным человеком, дашь излечить себя, но нет. Ты только и умеешь разрушать.

Я оставалась недвижимым и негласным свидетелем этой ссоры, виной которой, являлась я. Я не посмела влезать в это, просто трусила, боясь взять удар на себя.

— Джан, — в ответ повысил голос Биркан. — Это моё дело. Не вмешивайся, ты уже достаточно сказал.

— Это не твое дело, не твое. Ты хоть на секунду представляешь, что ты сделал? Как, по-твоему, она будет жить дальше? Забудет? И все остальные люди тоже забудут? Закроют на это глаза? Нет. Я молчу про само твое предложение, ничего отвратительнее в своей жизни я не слушал. Я от тебя никогда не ожидал такого.

— Я хотел помочь.

— Помочь? Лишив её настоящего и будущего? Помощь, это когда ничего не требуют взамен.

— Джан, — взревел Биркан, и я поняла, ещё мгновение и они подерутся.

— Это я виновата, — вмешалась я, собравшись с силами. — Это всё из-за меня. Не ссорьтесь. Пожалуйста.

Джан переводил взгляд то на меня, то на друга, затем сделал шаг вперед, толкнул Биркана, и прорычал:

— Мы ещё продолжим этот разговор, а до того момента, включи свою дурную голову.

Сказав это, Джан ушел, оставляя меня с огромным чувством вины и страхом.

— Кадер, — спокойно обратился ко мне Биркан, через несколько секунд.

Я перебила его:

— Извини, мне не стоило говорить об этом. Я как всегда всё испортила. Не только свою жизнь, но и твою репутацию.

— Он никому не скажет, — глухо произнес мой владелец.

— Но вы поругались.

— Поговорим и помиримся. Ты рассказала ему, потому что переживаешь по этому поводу? — Начал он разговор, который я уже сама никогда не хотела бы начать.

— А как ты думаешь? Мы ведь разговаривали об этом. Или… Ты не понимаешь, как я чувствую себя?

— И как? — Тихо спросил Биркан, заглядывая мне в глаза.

— Как купленная на распродаже футболка, которую наденут один раз и выбросят на помойку.

— Это не так.

— А как тогда? Для чего всё это? Я не понимаю ничего. И я боюсь всего этого. Я не знаю, что происходит сейчас, и что произойдет потом. Я не знаю, что тебе нужно от меня. Ты хочешь вернуть Йетер? Хочешь вызвать её ревность? Или ты хочешь сделать мне что-то плохое? Уничтожить меня крупнее, чем та жизнь уничтожала меня? Ты маньяк? Или просто любишь наблюдать, как страдают другие? Если ты хотел моих страданий, ты добился своей цели.

Мы стояли лицом к лицу, в шаге друг от друга, я подняла свою голову, заглядывая в его бесстыжие глаза, слезы продолжали затапливать мое тело, они уже давно намочили верхнюю часть платья, оставляя некрасивые мелкие разводы на ткани.

— Прости, — тихо произнес Биркан, будто он совсем не слышал моих слов, не придал им значения.

Одним шагом он приблизился ко мне, обеими руками обхватил мое мокрое от слез лицо, пару мгновений вглядываясь в мои заплаканные, красные глаза, и сделал то, что никогда не должен был делать, или же нужно было сделать сразу, расставив все точки.

Он быстро прижался своими губами к моим губам. Я замерла от неожиданности, не смея ни сопротивляться, ни оттолкнуть его. Это продолжалось пару секунд, но мне казалось это вечностью.

Когда он отстранился от меня, разглядывая моё растерянное лицо, я собралась с силами, и оттолкнула его, так и не сказав ничего.

Этой ночью я осталась у тети, предварительно выплакав все слезы по дороге, я сказала, что устала после работы, поэтому не хочу идти домой. Она с радостью приняла меня. И ей понравилось мое платье, она даже похвалила Биркана, за такой красивый подарок, она знала, что я никогда не купила бы себе такую вещь.

Стоило мне закрыть глаза, я видела перед собой Биркана, на руке ощущалась его рука, а на губах его губы. От этого я злилась, надеясь как можно скорее уснуть и перестать видеть и чувствовать это. На и здесь мне не повезло. Во сне опять был Биркан, мы опять стояли на мостовой, только не ругались, а смеялись, и, кажется, там я была счастлива.

После вчерашней ночи я долго не мог успокоиться, я винил себя, осуждал, принимал их мнение, правду, о том, что есть и будет, но если бы я вернулся в тот момент, когда предлагал девушке сделку, то не изменил бы ничего.

Всю эту ночь я не спал, ездил и ходил по городу, размышляя о своих ощущениях, и последствиях.

Я не знаю почему, но мне не хотелось расставаться с ней, будто что-то в моей жизни перевернулось с появлением Кадер, но стоит вспомнить прежние времена, всё так же, как и сейчас. Кадер не была каким-то особенным человеком, она не влияла на меня, но она казалась мне дополнением всего. Будто придавала моей жизни остроту, а вроде и не делала ничего.

Я ощущал резкую необходимость быть с ней, это не было влюбленностью, это странная привязанность к человеку, чью жизнь ты ломаешь по кусочкам, при том, что этот человек по тем же кусочкам, сам того не понимая, собирает твою жизнь, пока его лежит в руинах.

Я знал, что Кадер ушла к тете, поэтому не стал останавливать её, утром, едва на часах появилось более менее приличное время для визитов, когда люди уже проснулись, я поднялся в квартиру госпожи Фазидовой.

Женщина встретила меня в легком платье сиреневого цвета, я порадовался, что не разбудил её. Она, кажется, обрадовалась моему приходу, улыбнулась и весело сказала:

— Биркан, добро пожаловать. Проходи, как раз вместе позавтракаем.

— Прошу прощения за столь ранний визит, — начал я речь, проходя в квартиру.

Мне нравилось это место, оно было уютное, умиротворенное и солнечное. Например, сейчас по всему коридору расплывались квадраты света, идущего через большие окна по всей квартире. Пусть здесь в какой-то мере тесно, но сразу создается впечатление, что здесь живут люди, живут и радуются жизни.

Всё пространство усеяно мелкими деталями интерьера или вещами, принадлежащими хозяйке, в моем же доме нет ничего подобного. Там свободно и чисто, всё лежит на своих местах, и нет никакого напоминания о жителях дома, если не считать облюбованного дедушкой кресла. Если бы кто-то посторонний вошел в дом, то подумал бы, что это просто помещение на продажу, не принадлежащее долгие годы одному семейству.