Чтение онлайн

Самоубийство спасало от финансового краха и семейства офицеров, и чиновников рангом пониже.

В собственной квартире в Севастополе застрелился титулярный советник Яков Гаврилович Джурихин — казначей 35–го Черноморского флотского экипажа обвинялся в недостаче 2692 рублей 58 копеек казенных денег и оставил после себя детей–сирот. Убытки по высочайшему соизволению были в следующем году приняты на счет казны. А произошло это, скорее всего, потому, что чиновник 11 июня 1877 г. принимал участие в знаменитом пятичасовом бою вооруженного парохода «Веста» с турецким броненосцем «Фетх–и–Буленд» подшхипером первой статьи.

Рекордсменом же по количеству преступлений, видимо, нужно будет признать Кронштадтского полицмейстера капитана 2–го ранга Петра Николаевича Головачева. Снова послушаем Владимира Галактионовича Короленко:

«Головачева прозывали в городе «Капитаном носом», так как нос его заканчивался большими синими желваками. Это был нестарый человек, в морском мундире, с кортиком, подвижной, деятельный, экспансивный и предприимчивый до такой степени, что в скором времени попал под суд по обвинению зараз в тридцати двух преступлениях. Одно из них состояло в том, что, выйдя на базар за пять минут до окончания церковной службы и увидя, что торговцы вопреки приказу поторопились открыть уже свои лавки, он стал посреди площади и крикнул зычным голосом:

— Братцы!.. матросики!.. Грабь их в мою голову, чтобы помнили закон.

Толпа не заставила повторить себе этот приказ. Матросы разных наций кинулись на лари с криком: «Ура, Капитан нос приказал», — и, кажется, еще до конца службы базар был уже разграблен.

Это было уже слишком громко, и решительный полицмейстер был наконец отдан под суд».

Для начала — цитата из Морского устава Петра Великого:

«Офицеры и прочие, которые в ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА флоте служат, да любят друг друга верно, как христианину надлежит без расности, какой они веры или народа не будет».

В реальной жизни взаимоотношения офицеров флота строились на многолетних писаных и неписаных традициях. Причем для тех из них, кто служил на одном корабле, даже система чинопочитания зачастую разительно отличалась от того, что требовали уставы. Обратимся к уже знакомой нам повести Константина Михайловича Станюковича «Вокруг света на «Коршуне»»:

«Володя двинулся на сходню и вошел на корвет, разыскивая глазами вахтенного офицера.

На мостике его не было.

Наконец, заметив молодого лейтенанта, показавшегося из–за грот–мачты, он подошел к нему и, вытягиваясь во фронт и отдавая по форме честь, спросил:

— Можно ли видеть капитана?

— Опустите руку, пожалуйста, и стойте вольно. Я не корпусная крыса! — проговорил, смеясь, лейтенант и в ответ не приложил руку к козырьку, а, по обычаю моряков, снял фуражку и раскланялся. — Капитан только что был наверху. Он, верно, у себя в каюте. Идите туда! — любезно сказал моряк».

Раз уж мы упомянули офицера в чине лейтенанта, самое время рассказать о системе воинских званий Российского Императорского флота.

К середине XIX в. низшим обер–офицерским чином флота был чин мичмана, соответствовавший поручику армии (напомним, армейцы выпускались в войска после окончания военных училищ подпоручиками). Примечательно, что на английском флоте чин midshipman (именно от него и происходит слово «мичман») соответствовал российскому гардемарину.

Необходимо сказать, что столь знакомый нам по художественным фильмам чин гардемарина ничего общего с кинематографической вольницей и романтикой не имел. Гардемарины, по сути, являлись стажерами–практикантами, служившими на кораблях либо в береговых учреждениях Морского ведомства перед производством в офицеры. На суше этому чину соответствовали подпрапорщик (по сути, переходный чин от унтер–офицера к офицеру) либо юнкер. Более того, строевая дисциплина в XVIII в. была более чем суровой, поэтому ни о каких длительных отлучках из стен не могло быть никакой речи.

И еще одна деталь, характеризующая качество «гардемаринского эпоса». Молодым людям не было никакого смысла втайне перемещаться из Москвы в Санкт–Петербург, поскольку навигаторские классы Навигацкой школы были переведены в Санкт–Петербург еще в 1716 г., т. е. почти за 30 лет до начала событий, описываемых в первом фильме. Что же касается старой столицы, то здесь оставались лишь «цыфирные» и «русские» классы, которые являлись, по сути, подготовительными для старших, где обучались гардемарины.

Чин лейтенанта в 1701–1907 гг. соответствовал сухопутному капитану, а в 1907–1917 гг. — штабс–капитану. Лейтенанты начальствовали над вахтами, а также командовали небольшими судами — тендерами и бригантинами, а позже — миноносцами и бригами. В 1907–1912 гг. армейскому чину капитана соответствовал старший лейтенант.

В 1713–1885 гг. и 1907–1911 гг. во флоте существовал чин капитан–лейтенанта (аналог сухопутного майора). Примечательно, что в 1885–1907 гг. лейтенанты флота могли получать «содержание капитан–лейтенанта» — несмотря на то что такового чина не существовало. Речь шла, по сути, о высшем должностном окладе лейтенанта.

Штаб–офицерские чины капитана 2–го ранга и капитана 1–го ранга присваивались в 1713–1732 гг. и в 1751–1917 гг… На суше им соответствовали подполковник и полковник. В промежутке между 1732 и 1751 гг. существовал чин «капитан корабля», который заменял капитанов обоих рангов.

Теперь перейдем к адмиральским чинам.

С 1699 г. в российском военно–морском флоте существовали чины контр–адмирала, вице–адмирала и адмирала (полного адмирала), которые соответствовали генерал–майору, генерал–лейтенанту и генералу рода войск (например, генералу от инфантерии или генералу от кавалерии). Добавим также, что высшие офицеры флота, перечисленные в береговой состав, а также числившиеся по корпусам Морского ведомства, носили сухопутные чины. Исключения в разные годы составляли Корпус инженер–механиков флота, Корпус корабельных инженеров и Корпус инженеров морской строительной части.

Особый разговор — чине и должности Генерал–адмирала — мы не оговорились, между чином и должностью была большая разница. Чин Генерал–адмирала соответствовал генерал–фельдмаршалу, а должность в XIX–XX вв., главным образом, главным начальникам флота и Морского ведомства императорской крови.

Во второй половине XIX — начале XX в. Генерал–адмиралами Русского Императорского флота были Великие князья Константин Николаевич (брат императора Александра Второго) и Алексей Александрович (брат императора Александра Третьего).

В официальных случаях при обращении к офицеру использовались «общегражданские» выражения — «Ваше благородие» (к обер–офицеру), «Ваше высокоблагородие» (к штаб–офицерам) и «Ваше превосходительство» (к контр–адмиралу, вице–адмиралу, а также к генералам соответствующих чинов). Полный адмирал или генерал, а также Генерал–адмирал величались «Ваше высокопревосходительство». Добавим, что титуловали обычно только старших по званию — лица, находившиеся в равных чинах, обращались друг к другу либо по чину, либо по имени–отчеству (в случае знакомства).