Под черным флагом
Шрифт:
«Что ж, за этим дело не станет».
Шум не смолкал. Летум, чувствуя себя полным придурком, поднял руку и погрозил кулаком потолку, стараясь подражать гладиаторам из дурацкой голо-программы. Он делал это впервые в жизни, никто и никогда не приветствовал его так. Ради его самого, отдавая должное самым простым вещам — отваге, умению и силе.
Мало-помалу пираты успокоились.
Смайлсон прямо-таки лучился от удовольствия. Само собой, немалая часть энергии толпы перепала и ему. Пираты видели, с кем пришел победитель, а значит, Летум уже начал играть по правилам лейтенанта. Однако сам он не имел ничего против, покуда их интересы не исключали друг друга. Определенно, Смайлсон — ценный союзник. Умный, коварный и злой. Без сомнения, вынашивающий собственные планы. Но Летум имел с дело с такими ублюдками практически всю свою жизнь, допустив ошибку всего лишь раз.
Они шагали в широком проходе между столами, — Летум впереди, Смайлсон чуть позади. Пираты, столы которых они миновали, что-то говорили и размахивали руками, но никто не пытался дотронуться или пожать руку. Летум по-прежнему не выпускал резак из руки. Отчасти потому, что его было некуда деть, отчасти для внутреннего комфорта.
В противоположном от входа конце кают-компании находилось нечто вроде сцены, оборудованной разноцветными осветительными приборами и гигантским голопроектором. Летуму все стало ясно. Их с Браном поединок транслировался по корабельной сети на весь корабль. А может, и кое-куда еще: общественное головидение выложит любые деньги за эту запись. Какой-нибудь сообразительный пират, жадный до выручки, наверняка до этого додумается. Не суть важно, конечно, ведь Милан и так знал о спасении брата. Летум от всей души пожелал ему помереть во время просмотра от разрыва сердца.
Обнаружился свободный столик. Они присели, и Смайлсон сразу же принялся нажимать на кнопки электронного меню. Буквально через минуту подкатил робот-официант с подносом на металлической голове. Там была жареная курица, ароматное жаркое, хлеб, какие-то бутылки… Стоило только Летуму почуять запах еды, как он понял, насколько же проголодался — этот дурацкий день выжал из него все соки.
Почти не жуя, он глотал курицу огромными кусками, запивая пивом из большого бокала. Жир стекал по гладкому подбородку, из лишенной губ прорези рта. Пираты откровенно глазели («деревенщина, что тут поделаешь…») и перешептывались. Расправившись с курицей, он принялся за жаркое. Но ел уже не спеша, стараясь по достоинству оценить качество готовки. Конечно, все это вышло из бездонного чрева пищевого синтезатора и не отличалось богатством вкуса, но Летуму казалось, будто он попал в Валгаллу на пир богов-асов, в награду за победу над великаном-ётуном, а сидел на почетном месте — против коварного бога огня…
Изголодавшийся организм мгновенно пустил в кровь алкоголь. Боги шумно пировали вокруг, один лишь Локи сидел, не притрагиваясь к еде, и сверлил пытливым взглядом безликого смертного. Играла электронная музыка, мигали разноцветные огни, кто-то пустился в пляс…
Летум откинулся на спинку кресла и звучно рыгнул. «Да, настоящий варвар, — усмехнулся он, — что и говорить…»
К столу, будто дожидаясь этого самого момента, подошел незнакомый пират. Кожаная жилетка не сходилась на его объемистом брюхе. Летум почувствовал легкое отвращение. А также сожаление, что отнюдь не все пираты похожи на Брана. Хорошие бойцы — вообще большая редкость…
— Вот ваш выигрыш, сэр, — сказал он, протягивая Летуму пачку купюр. — Я — Сэм Файв, заведую азартом на этой посудине.
Летум по привычке взял. Он всегда любил деньги, и никогда этого не скрывал. Тем более когда зарабатывал их собственным трудом, хотя такое случалось не часто.
— Таков обычай, — пояснил Смайлсон. — В твою пользу удерживается один процент от каждого выигрыша.
— Первый обычай, что мне по душе, — проворчал Летум. Удерживать проценты — обычное дело для клана Вагнер. Он отогнул пальцем край пачки и профессионально пересчитал. Пират и Смайлсон явно удивились. «Полтора куска, — определил Летум. — Надо бы показать „массам“ и кое-что другое…» Повернувшись к Джеку, он спросил: — В этом заведении платят?
— Конечно, — кивнул лейтенант. — Представляешь, что бы здесь творилось? Те, кто не платят, едят в столовой.
— Угощаю всех, — сказал Летум, отделив от пачки три четверти. — Отнеси, будь добр, бармену…
— Конечно, сэр, — Сэм Файв расплылся в щербатой ухмылке и умчался к стойке.
— Молодец, — кивнул Смайлсон. — Я вот в свое время не догадался.
— Тоже обычай? — Летум отхлебнул из стакана.
— Нет такого обычая, — усмехнулся Джек, — который заставлял бы тебя платить. Есть просто правила хорошего тона.
— Я это понял.
Стоило только Сэму Файву объявить о дармовой выпивке, как музыку перекрыл мощный рев двух сотен луженых глоток. Все бросились заказывать напитки. Дверь распахнулась, из коридора повалили те, что предпочитали питаться в столовой.
Глава 8
Остаток своего заработка Летум сунул в карман куртки. Затем взял салфетку и тщательно вытер нижнюю половину лица. Отсутствие щетины действовало на нервы. Казалось, будто поверх его прежнего лица налепили пластиковую маску. Но, увы, это было лишь впечатление.
На столе еще кое-что осталось. Летум спросил у Смайлсона:
— Почему ты не ешь? Остынет ведь…
— Я не голоден, — ответил пират, глядя куда-то за спину Летума. — Да и некогда уже…
Летум оглянулся. К их столу приближался сам капитан. В сопровождении своего неизменного адъютанта, — белокурой красотки с точеной фигуркой. Пираты почтительно расступались, освобождая дорогу, а самые отчаянные гуляки мгновенно приходили в себя и умолкали. Никто не смотрел в упор на Лилит, но этим только подчеркивалось всеобщее внимание. «Сколько же мужиков на этом корабле ею бредят?»
Летум и сам заметил за собой кое-какие мыслишки. Казалось, теперь, когда он узнал об их с капитаном родственной связи, все они были просто обязаны исчезнуть. Но нет, напротив: он чувствовал какое-то странное облегчение и затаенную радость, словно ему улыбнулась удача. Разум же сознавал тот факт, что на самом деле ничего не изменилось. Любовница она или там дочь капитана — не суть важно. Все равно ему до нее не добраться.
«Женщины всегда становились камнем преткновения, — напомнил себе Летум. — Из-за них мужчины теряют головы и совершают роковые ошибки. Нельзя допустить, чтобы все пошло насмарку из-за какой-то… безумной красотки с голубыми глазами и обалденной фигурой!..»
Летум тихо выругался и сел прямо. Бред какой-то. «Почему она оказалась именно на этом корабле? На том, который битком набит грязными пиратами? Или нет — почему здесь оказался я?..» Летум вспомнил слова Елены, своей сестры, всякий раз заявлявшей, когда он высмеивал ее любимые книжки: «Реальность куда фантастичней романов». У Судьбы свои дороги.
Стоило только капитану поравняться с их столиком, как лейтенант и капрал вскочили по стойке «смирно». Разбудить Синюю Тварь на плече капитана не могли даже мощные электронные аккорды.
— Вольно, — разрешил пират. И, повернувшись к Летуму: — Мистер Летум, мои поздравления. Теперь ты настоящий пират.
— Спасибо, сэр, — ответил Летум, глядя в глаза капитана. Он постарался, чтобы из его взгляда исчезло все, кроме преданности и уважения, но это означало также отсутствие мыслей. А думал он следующее: «Пока что я пират, ты прав, старый пердун. Но настанет день, — скоро, совсем скоро… Ничего личного, просто ты стоишь у меня на пути». — Я не подведу вас, сэр.
— Ты уже доказал, что я был прав на твой счет, — самодовольно заявил капитан. — Я вообще в людях не ошибаюсь.