Чтение онлайн

— И что нам за это будет? — послышался голосок Таши.

— Лучшему будет премия, даю вам в том свое честное командирское слово.

— А худшему? — это они уже спросили хором.

— Ведро, тряпка и полироль, а так же моя машина в качестве объекта мытья и ухода. И пусть никто не уйдет обиженным. Но не факт, что худший вообще будет, может вы все молодцы.

Сотрудники затихли, видимо задумались. Вика оторвала лицо от моей груди.

— Как-то все в последнее время не так идет, да?

Я помолчал, а после скорчил рожу, мол «Перемелется — мука будет».

— Пишем, не ждем, время идет — гаркнула Вика, заставив меня вздрогнуть. — И чтобы все хорошо писали, я не желаю с вами машину мыть, а Харитон Юрьевич и меня к этому припашет, я его знаю.

— Слушай. — Вика закинула мне руки на шею и зашептала в ухо. — Но ты же понимаешь, что они напишут очевидную чушь?

— Само собой — уверенно сказал я. — В подобных отчетах ничего другого и не бывает. Мамонт, хрен моржовый, такую штуку года два назад пытался ввести, где-то про такое услышал или увидел, или может сдуру ему рассказал кто. Не суть, но он всех тогда собрал и говорит «Вы мне теперь должны каждую пятницу предоставлять отчет „Что полезного ты сделал за неделю“.»

— И чего? — Вика заулыбалась.

— Да ничего — я приподнял ее, сделал несколько шагов и плюхнулся в свое кресло, Вика тихонько пискнула, пережив небольшой акробатический кульбит под названием «Раз — и ты на коленях» — Не скажу за всех, лично я заготовил шаблон и только дату в нем менял. Мамонт поорал, поорал да и утих.

— А зачем же тогда? — недоуменно спросила Вика.

— Если ты про Мамонта — так это он от нечего делать затеял, если ты про меня — надо было тему перевести, ну и чтобы не расслаблялись.

Вика вздохнула.

— Я совсем дрянной руководитель, да?

— Вика, маленькая моя, мой ответ зависит от того, что ты хочешь услышать, правду или лесть — честно сказал ей я. — Но вообще тебе следует задуматься о том, как ты в последнее время себя ведешь, уж прости за детскую фразу. Ты корону маленько с головы подвинь, а то она тебе уже на мозг начинает давить. Как совсем его сплющит, так беда будет.

Вика шмыгнула носом.

— Ты понимаешь — она помолчала, видимо подбирая слова. — Если бы я все тебе могла объяснить, тут же все очень-очень непросто выходит…

— Я все написала, самой первой — в кабинет без стука вошла Шелестова. — Ой, у вас тут прайвеси, я не знала, я не хотела, да скорее всего уже и не буду…

— Стучаться надо. — Вика не торопясь встала с моих колен и одернула юбку. — Понятное дело, что тебя этому не слишком учили, но ты как-то потихоньку цивилизуйся уже.

— Я книжку себе куплю — покивала Шелестова. — Я видела, ее продают. Называется «Этикет». Может и вам, Виктория Евгеньевна такую прикупить?

— Еще одна фраза в этом диалоге — и вы обе станете победителем конкурса «Веселые брызги» — спокойно сообщил я двум спорщицам. — Совместный труд сближает и сплачивает. А на улице хоть и солнечно, но холодно, ручки покраснеют, покроются цыпками…

— Фу, какие вы гадости говорите! — возмутилась Шелестова. — Подобные бяки — без меня. Виктория Евгеньевна, я все поняла, я исправлюсь, можете снова лезть на колени к шефу, сама стучать буду, а остальных сюда вовсе не пущу!

— Ну, что до «стучать» — так это я не сомневаюсь. — Вика саркастически улыбнулась.

— Это сет за вами — Шелестова хлопнула в ладоши. — Посмотрим, чем закончится партия.

Через полчаса на столе у меня были исповеди всего коллектива, без Вики естественно, она пообещала рассказать мне про эту неделю вечером, многозначительно подмигнула и куда-то смылась. Жаль, хотелось бы понять, что же это у нее так непросто и что конкретно она мне не может объяснить.

В отчетах был ожидаемый бред, но по-другому и не могло быть. Любой нормальный человек, тянущий рутинную лямку, не может сесть и написать, что же это он такого полезного для родной компании сделал. В большинстве своем это масса мелких дел, которые и образуют его рабочий день. Да и вообще, все эти европейско-американские подходы к корпоративной стороне дела не слишком приемлемы для России. Ну, вот кому нужен это странноватый тим-билдинг, или совсем уже дебильные мероприятия, с жуткими названиями вроде «Тренинг преодоления конфликтов „Дорога к согласию и примирению“», да еще как правило проводимый летом и непеременно в выходные дни? Сидят взрослые люди, потеют, думают о том, что клубника неполитая на даче осталась, и слушают очень несвежую дамочку, хотя, конечно, и усиленно молодящуюся, всю такую в спортивных штанах и с непременным бейджиком, на котором написано «Алена». Какая ты Алена? У тебя четвертый номер, шея в морщинах и колени хрустят при ходьбе. Алена… Коуч, елки-палки…

Я вышел из кабинета и обвел тяжелым взглядом своих добрых молодцев и красных девиц.

— Сейчас, сейчас — басом пропела Шелестова. — Вам всем копец настааанет!

— Ну-с, соратники и сотрудники — грозно свел брови я. — Что я могу сказать вам?

— Шеф, скажите уже что-нибудь, да я пойду, а? — Юшков заерзал на стуле.

— Неужто до такой степени я тебя напугал? — проникся я.

— Чего? — не понял сначала Юшков. — А, понял. Да нет конечно, мне-то чего бояться, из рядовых не разжалуют. У меня просто встреча назначена.

— Ну, ты конкретизируй — влезла Шелестова. — Не у тебя встреча назначена, а у твоей печени. С кем — сказать?

— Вот одно слово. — Заноза — Юшков возмущенно засопел — Удавлю тебя когда-нибудь!

— Слушай, я обещала стучать — я стучу — возмутилась и Шелестова. — Если я этого не сделаю, Харитон Юрьевич наш любимый, может счесть меня треплом, и все мои планы, возлагаемые на него, прахом пойдут. Поэтому…

— Вот на что ты только не пойдешь ради красного словца — поморщился Самошников.

— Ради красного словца Павлик как-то сдал отца — сообщила всем Шелестова и кротко посмотрела на меня. — Я же молодец?

— Не то слово — заверил ее я. — Вот только не пойму, чего мне больше хочется — то ли тебя облобызать, то ли на всякий случай придушить, во избежание.

— Мммм — Шелестова сложила губы трубочкой и прикрыла глаза.

— Шеф, а давайте я ее придержу, а вы ее за яблочко — одновременно с этим предложил Юшков, а Мариэтта с готовностью привстала.

— Вот же вы твари, а не коллеги — Шелестова открыла глаза. — В один прекрасный день возьму вас всех и отравлю!

— Какой у нас славный коллектив — подала голос Таша. — Сроду здесь больше ни есть, ни пить не буду.

Юшков встрепенулся при слове «пить» и глянул на меня с видом «Так я пошел?».

— Ладно, борзописцы, если никому не надо оставаться и что-то доделывать, то все свободны. Как-никак пятница — сообщил я коллективу. — Так сказать — все вон, я нынче добр. Но перед этим все уже подготовленные материалы для следующего номера кладем мне на стол, ну, что есть. Таша — твои по конкурсам — особенно.