Чтение онлайн

– Я же говорил тебе, что если дело дойдёт до второй половины моего плана, то я буду вынужден уехать навсегда из Новгорода. Для этого мне придётся продать всё: машину, мебель, обе квартиры, да и у мамы кое-какие накопления остались. Ну, а теперь, после твоего согласия участвовать в первой половине моей, как ты её обозвал, аферы, я начну действовать, и для начала в ближайшем будущем продам мамину квартиру.

– А как жена отнесётся к переезду отсюда?

– Я имел с ней предварительный разговор. О моих намерениях по поводу «Рваного» она совершенно не в курсе и никогда не узнает про это, а по поводу переезда… Ей самой не нравится наш климат, хочет жить где-нибудь южнее. Да и Артёмке врачи советуют поменять регион, есть проблемки со здоровьем. Так что, в этом плане всё нормально. А по поводу ствола я всё понял. Спасибо за совет. Я как-то и не задумывался, что место его приобретения имеет такое большое значение.

Они выпили ещё по чашке кофе и разошлись через десять минут. Исаков был доволен результатом разговора, чего нельзя сказать о частном сыщике. Тревожно на душе было у детектива. Но Сергей очень надеялся, что за эти семь месяцев все же произойдут события, которые приведут Анатолия к отказу о претворении в жизнь второй половины его плана.

Декабрь 2013 года

Анатолий отбросил нахлынувшие воспоминания и завёл свою «кормилицу». Работать больше не хотелось. Дома ждут любимые пацанята и Иришка, по которым – он вдруг особенно осознал это сейчас, после случайной встречи с Архиповым Виктором Емельяновичем – неимоверно соскучился. Он, конечно, скучал по ним постоянно, но теперь как-то особенно проникновенно понял это, когда перед его глазами, как в кино, пролетели события последних пяти месяцев после достигнутых с частным сыщиком договоренностей. Остались всего лишь два из семи, на которые они договорились с Осокиным Сергеем. А ведь похоже, что прав был Исаков, – не чувствовал он никаких изменений в сложившейся ситуации, да и не верил уже, что они могут наступить.

Семья встретила его радостным визгом. Артёмка повис на папке, как на вешалке, обхватив его своими ручонками. Младший, Алёшка, уже делающий первые шажки, смешно ковылял в их сторону, используя как помощь руку мамы. Ирина поцеловала мужа в щёку:

– Давай, мой руки и садись за стол, я приготовила особенный ужин – твои любимые манты. Даже бутылочку вина прикупила.

Анатолий, помыв руки в ванной комнате, с удовольствием сел за стол. Рядом и вокруг него разместилось всё семейство. Алешку водрузили в специальный детский стол-стульчик. Ужин был великолепен! Омрачало всё это счастье лишь память о том трагическом дне, когда погибла мама Анатолия. Через несколько дней будет годовщина этого печального события. Но жизнь продолжается, и мама должна радоваться за них, ведь где-то там, на небесах, наши ушедшие от нас наверняка наблюдают за нами. И Толя верил в это, верил, что мама всё видит и каким-то неведомым ему образом помогает им.

В эту ночь он долго не мог уснуть. Ирина с мальчишками уже мирно посапывали, а он все ворочался. Снова нахлынули воспоминания. Вспомнилась Москва, куда он поехал сразу после продажи маминой квартиры. Продали ее достаточно удачно, Анатолий даже не предполагал, что она может стоить так дорого. Ирине он сказал, что поедет решать вопрос об их переезде в Краснодарский край. Она уже не могла дождаться, когда же они окончательно уедут отсюда. Артёмка постоянно болел, простужался, подхватывал какие-то вирусы, и их участковый детский врач сам посоветовал им Краснодарский край. Он уверял молодую маму, что ребёнок в том регионе сразу же прекратит кашлять, температурить и очень быстро окрепнет, пропадёт так надоевшая всем аллергия, которая практически не прекращалась. И главное – не лечилась никак. Все пробы указывали практически на всё, что их окружало, и – ни на что конкретно. Это бесило и выматывало.

Ирина вдохновенно собирала мужа в эту поездку. Хорошо, что она безоговорочно доверяла ему и не подозревала даже, что билет у Анатолия приобретён лишь до Москвы.

А ведь это было совсем недавно, в сентябре. Жена и не подозревала об истинных целях поездки мужа. Не подозревала она и о том, что Толя совершенно случайно купил гараж вместе со старенькой «восьмеркой», которая была ещё на прекрасном ходу. Сама судьба преподнесла ему на блюдечке этот вариант-подарок.

Практически через несколько дней после продажи маминой квартиры Анатолий подвозил пожилую женщину из «Ленты», которая пожаловалась ему на свою судьбу. Никого у нее не осталось, детей и внуков не было, а тут и муж умер от сердечной недостаточности. Правда, и возраст у него уже был к восьмидесяти годам, да и ей уже не меньше. Как теперь жить? От мужа остался небольшой кирпичный гараж в Григоровском комплексе, да машинка старенькая. Что со всем этим делать? Сумел как-то Толя расположить эту бабульку, и она сама предложила ему купить у неё всё это хозяйство. Понравился чем-то Исаков женщине. Он долго не раздумывал. Заплатил старушке раза в два больше, чем она рассчитывала, и документов не стал никаких оформлять. Просто взял все бумаги на гараж. А в полис ОСАГО по «восьмерке» через знакомого страховщика вписал и свои данные. Благо, по новому законодательству никаких доверенностей теперь не требовалось. Юридически автомобиль принадлежал умершему мужчине, а фактически его владельцем стал Исаков. И ни одна божья душа не знала об этом его приобретении. Даже Осокину он пока ничего не говорил.

Кстати, об Осокине: очень он помог таксисту перед его поездкой в Москву. Когда Толя собрался ехать в столицу за стволом, – машинкой и маслятами, как это называлось в определённых кругах, – он решил ещё раз проконсультироваться с сыщиком. Встретились они опять там же – в кафе «Бриошь» на Воскресенском бульваре.

– Ну, что, «бомбила», – приветствовал сыщик таксиста, – все же не передумал ехать?

– Нет, Серый, – категорически ответил Толя. – Я вот посоветоваться с тобой решил… и попросить кое о чём.

– Давай, лепи, – пошутил в ответ детектив.

– У меня в жизни настоящих друзей как-то мало было, – начал Толя. – А после той войны чеченской новых и вовсе завести не могу. Вот только с тобой как-то сблизился… но не в этом дело. Сейчас я поеду за стволом. И я подумал, что у меня ещё на войне был единственный друг, тёзка мой, тоже Толя, москвич, – фамилия довольно редкая, Лобунько. Для Москвы, во всяком случае. В годы службы мы не раз прикрывали друг друга, сейчас уже и не разберёшь, кто кому больше жизнью обязан. Слава Богу, оба живыми вернулись. Он в Москве так и остался. Первые годы переписывались. Он с криминалом связался. А потом потерялись как-то. Писали всё реже. Так всё и затихло. Не мог бы ты найти мне его в столице? Если он ещё живой, конечно. Он бы смог мне помочь в моём вопросе по стволу.

– Если он жив и здоров и не переехал в другой регион, я его тебе найду. Но стоит ли через него решать этот вопрос? Это имеет смысл лишь в том случае, если ты уверен в нём не меньше, чем в себе. Я лично и в себе не всегда уверен. Стоит ли так рисковать?

– Ты мне только найди его, – настаивал Анатолий, – а я в Москве встречусь с ним и сам во всём разберусь. Если он не изменился, то в нём я уверен даже больше, чем в себе.

– Хорошо, тебе виднее. С тебя тысяча рублей, операм придется коньяк ставить за проверку по московским базам.

– Нет проблем, – Исаков отдал Сергею деньги.

Через два дня у Исакова был адрес московской прописки Лобунько Анатолия Ефремовича, 1971 года рождения, военного друга таксиста. Оказалось, правда, что год назад он освободился из мест лишения свободы, где отбывал наказание за ряд угонов автомашин. Но Исакова это обстоятельство ни грамма не пугало. У его тёзки постоянно были напряжённые отношения с законом. Так что в столицу он покатил уже с надеждой и не втёмную. На всякий, как говорится пожарный случай, взял у Сергея адрес его дочерей, – тот предупредил их о возможности приезда его товарища, которому, может быть, понадобится их небольшая помощь в плане переночевать несколько ночей и не дать заблудиться в огромной столице провинциальной лимите.

Москва встретила Толю шумом и гамом. Ленинградский вокзал оказался не таким уж и огромным, каким Толя представлял его себе, но зато в несколько раз громче, чем он рассчитывал. Перед ним встал вопрос: сразу ехать к Тольке Лобунько или как-то убить время? Поезд прибыл очень рано, ещё и шести утра нет. И все же он решил ехать сразу. Если друг проживает по месту прописки, то какая разница, в котором часу Исаков нарисуется у него? Тем более он абсолютно не располагает данными о его распорядке дня.