Чтение онлайн

Ее щеки загорелись румянцем, оттенявшим ее голубые глаза.

— Я устала бы от вас только в том случае, если бы вы были скучным. — Она слегка улыбнулась. — Вы намерены быть скучным?

Ее поведение было возмутительно. Он наказал бы ее за это… своими руками, губами и языком.

Он мгновенно возбудился, представив, что она испытала бы, находясь с ним в постели.

Эммелина спокойно огляделась:

— Я так проголодалась! Когда же подадут ужин?

— Меня не так легко отвлечь, — ответил Зейл. — Смена темы не изменит моих намерений.

— Вы слышали поговорку «Не ставь телегу впереди лошади»?

Он медленно окинул ее взглядом, задержав его на ее груди и бедрах.

— А вы кто — лошадь или телега?

— Ни то ни другое.

— Я знал, что вы прекрасно говорите по-английски, — сказал Зейл в середине ужина, — но до сих пор не задумывался о том, что у вас американский акцент. Вы, наверное, учились в США или у американского преподавателя?

Ханна читала, что Зейл Патек знал очень много языков — больше, чем все остальные представители королевских семейств. Он знал испанский, итальянский, французский, английский, шведский, турецкий и, конечно, свой родной рагувийский.

— У американского преподавателя, — ответила она, сомневаясь в том, что Эммелина когда-либо училась в США. — А вы?

— Я получил образование в Англии. В десять лет меня отправили в английскую школу-пансион, а после школы я поступил в университет.

— Почему Англия?

— Традиции. Я учился там же, где мой брат, отец, дед и прадед.

— И ваш сын будет учиться там же?

— Вы имеете в виду — наш сын? — В голосе Зейла прозвучала насмешливая нотка.

— Да, наш, — ответила она, покраснев при мысли о том, что она могла бы родить Зейлу сына.

— Один из двоих, — добавил он. — Вы же помните, что согласились родить мне двоих, но не больше? Кстати, я хотел бы знать, почему вы так настаивали на том, что детей должно быть не более двух? Вы так и не объяснили мне свою позицию. Теперь у нас наконец есть время, чтобы обсудить многие вещи. И если мы хотим спасти наши отношения, давайте начнем с этой темы.

— Я не знаю.

Зейл взял руку Ханны и поднес ее к губам:

— Вы боитесь испортить фигуру?

Она отдернула руку — его прикосновение прямо-таки жгло ее пальцы.

— Нет!

— Значит, боитесь потерять свободу?

— Что за глупости!

— Ну, знаете, во время беременности вам будет нелегко кокетничать с мужчинами.

— Я ни с кем не кокетничаю и, к вашему сведению, очень хочу иметь семью.

— Но не слишком большую.

— Верно.

— Почему?

— В силу личных предпочтений. А почему вы хотите большую семью?

— Потому что мне нравилось иметь братьев. Дружба с ними была очень важна для меня. — Он опустил глаза. — Может, вы боитесь беременности потому, что ваша мать умерла при родах?

Ханна похолодела. Неужели мать Эммелины умерла при родах? Но этого быть не могло! Ее мама, королева Клэр, была жива и здорова — на прошлой неделе она вернулась из отпуска в Испании.

— Но моя мать жива! — Эта тема была слишком болезненной для Ханны, потому что ее мать тоже умерла при родах.

— Простите, я должен был сказать — ваша родная мать. Король Уильям д’Арси и королева Клэр удочерили вас, когда вам было всего шесть дней.

— Как вы узнали? — прошептала она.

— Несколько месяцев назад ваш отец сообщил мне об этом при переговорах по контракту. Он хотел, чтобы я понял, что вы боитесь рожать много детей не из эгоизма, а, скорее всего, из-за страха.

— Так если отец рассказал вам о причинах моего нежелания, зачем же вы заставляете меня говорить об этом? — Ханна начала раздражаться.

— Я хотел, чтобы вы сказали мне это сами.

— Зачем?

— Затем, чтобы хоть раз услышать от вас правду. Я бы хотел узнать вас настоящую. Я же совсем не знаю, что вы за человек, чего хотите и что чувствуете.

— Вам интересно, что я думаю? — вспыхнула Ханна. — Я думаю, это просто преступление, что женщины до сих пор умирают при родах. Мы посылаем людей в космос, создаем оружие массового поражения, изобретаем чудодейственные лекарства и строим клиники, оборудованные по последнему слову технологий. Так почему же мы не можем сделать деторождение безопасным? Почему женщины умирают, давая жизнь?

— Потому что все мы смертны. Все мы рано или поздно уходим из жизни.

Отец Ханны, Джейк, постоянно говорил ей то же самое, пока она росла.

— Это настоящая трагедия. Детям нужны матери!

— Так же как и матерям нужны дети. Моя мать так и не смогла спасти моего старшего брата. Я не раз слышал от нее, что она была бы рада поменяться местами со Стефаном.

— И ее слова не обижали вас?

— Стефан был ее первенцем, и они были очень близки.

— А вы с ней не были близки?

— Не так, как мне хотелось бы. Но я был средним сыном, а мой младший брат больше нуждался в материнской заботе.

— А где ваш младший брат?

— Здесь, во дворце.

— Почему меня не познакомили с ним?

Зейл задумался, тщательно подбирая слова:

— Константин имеет особенности развития и требует круглосуточной заботы. Он легко привязывается к людям и не воспринимает утрату.

Ханна нахмурилась:

— Вы боитесь, я могу причинить ему вред?

— Я понимаю, что нарочно вы ему ничего не сделаете, но ради его безопасности я решил, что познакомлю вас с ним только в том случае, если вы решите остаться здесь.

Ночью, лежа в постели, Ханна достала телефон и начала искать информацию о королевской семье Патек. О них были десятки статей, но младший принц Константин упоминался в них крайне редко. На одном из сайтов она нашла дату его рождения (он был на три года старше Ханны), а на другом он был упомянут как третий сын Патеков. Больше никаких сведений найти не удалось — для внешнего мира принц Константин не существовал. Ханна понимала, почему Зейл защищал брата от внешнего мира, но ее удивляло, что он не разрешает своей будущей жене встретиться с единственным оставшимся в живых членом его семьи. Это наводило Ханну на мысль о том, что Зейл не намерен жениться на Эммелине.

С Зейлом было нелегко. Он был суров и горд и стремился во всем быть первым. И чем больше Ханна его узнавала, тем сильнее становилась ее уверенность в том, что он просто раздавит Эммелину. Не намеренно, а лишь потому, что он не осознавал своей собственной силы. Он никогда не добьется любви Эммелины, если будет запугивать ее. Он должен ухаживать за ней. Показать ей более человечную сторону своей души — а Ханна знала, что она у него была. Она иногда замечала проблески этой стороны — только не так часто, как ей хотелось бы. Зейлу нужно было приложить усилия к тому, чтобы завоевать расположение Эммелины, а не судить и критиковать ее. Пусть он — король, но он должен относиться к своей невесте как к будущей королеве.