Чтение онлайн

— Что ты здесь делаешь?

Она положила руку на грудь, надеясь унять сердцебиение. Какая глупость, безумие! Ее чуть не поймали!

— Я вышла, чтобы глотнуть свежего воздуха, потому что мне стало дурно.

Джессоп прошел мимо О'Брайена, схватил ее за руку и потянул с такой силой, что О'Брайен поморщился.

— А этот откуда взялся? — спросил Джессоп. О'Брайен смотрел на него так, будто был готов броситься в драку в любую минуту. — Это просто неприлично, Элизабет, — продолжал Джессоп. — Я неоднократно предупреждал тебя. Что могут подумать люди, если узнают, что ты была здесь наедине с этим ирландцем? — Последнее слово он произнес с явным отвращением.

— Они подумают, что я пошла подышать свежим воздухом, а мой управляющий был настолько любезен, что решил поинтересоваться моим самочувствием, — ответила она резко, раздраженная нападками Джессопа. Выходит, ему совершенно наплевать на нее, его волнует только то, что подумают люди! Это разозлило Элизабет. А если бы он узнал, что она целовалась с О'Брайеном? Стал бы он ревновать или просто испугался бы, что об этом пронюхают посторонние? Эта мысль встревожила Элизабет.

— Тебе лучше вернуться в дом, — резко сказал Джессоп, снова дергая ее за руку. — А вам, — обратился он к О'Брайену, — вообще нечего делать рядом с особняком в такое позднее время, ваше место на Рабочем Холме.

Элизабет очень не понравилось выражение лица О'Брайена. Он явно собирался затеять драку. «Только не здесь», — подумала она.

— Джессоп прав, О'Брайен, вам лучше вернуться к себе. Спасибо за помощь.

— Вам не следует позволять ему так с вами разговаривать, — возмущенно произнес О'Брайен. — Мужчина не должен так разговаривать с женщиной.

— Не беспокойтесь обо мне. Идите. — Она знала, что у О'Брайена горячая голова, и боялась, что он ударит Джессопа, а тот позовет шерифа. Управляющий был нужен Элизабет на заводе, а не в тюрьме. — Идите, — повторила она.

О'Брайен помедлил и скрылся в темноте. Элизабет вырвала руку из крепкой хватки Джессопа.

— Не знаю, что на тебя находит в последнее время, но порой мне кажется, что я совсем тебя не люблю. — Элизабет взглянула ему в глаза. — Надеюсь, что я ошибаюсь.

Его лицо внезапно смягчилось.

— Что ты, Лиз, не говори так. Ты для меня — все.

— Я не хочу, чтобы ты так ко мне прикасался.

— Как?

— Ты сильно дернул меня за руку, Джессоп. Слишком сильно.

— Я не хотел, честное слово, не хотел. Я беспокоился о тебе, боялся, не заболела ли ты. А ты оказалась здесь с ним. Тебе надо быть осторожнее с О'Брайеном, о нем ходят неприятные слухи.

Возможно, верные, подумала Элизабет.

— Жаль, что я тебя расстроила. Но я повторяю, Джессоп, я не потерплю грубого обращения ни от кого.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но она ловко увернулась, и вместо губ поцелуй пришелся на щеку.

— Прости, — прошептал Джессоп. — Я исправлюсь, клянусь. Теперь уже больше нельзя откладывать свадьбу. Я не могу без тебя, Лиз.

— Давай вернемся к гостям. — Элизабет обогнала Джессопа, и он поспешил за ней. Голова ее прояснилась, и головокружения как не бывало. У нее осталось только чувство вины, и — где-то глубоко внутри — трепетная дрожь неутоленной страсти.

Элизабет перегнулась через перила, пытаясь получше рассмотреть огромное водяное колесо. Речная вода с ревом обрушивалась на колесо, заставляя его вращаться, а оно приводило в движение жернова на мельнице. Жернова же превращали в пыль серу и уголь, необходимые для производства пороха.

— Он не ударил меня, — говорила Элизабет О'Брайену. Она не хотела, чтобы он втягивал ее в этот разговор. Водяные брызги намочили ее платье, но Элизабет не обращала внимания. Никто на заводе ее не осудит, а Джессоп уехал в Уилмингтон и до завтра не вернется. Клер, которая перебралась к Элизабет на время отсутствия Джессопа, спала, с ней это часто случалось в жаркие дни.

— Не знаю, ударил ли он вас, — отвечал О'Брайен. Он стоял совсем рядом с ней, его локоть касался ее руки. — Мужчина, который так грубо дергает женщину за руку, не остановится перед тем, чтобы ее ударить.

— Вы не правы. — Элизабет повернулась и стала подниматься по склону холма, придерживая юбки. Ее гончие бегали вокруг них. — Он просто волновался за меня. Потом он извинился и поклялся, что такое больше не повторится.

— Не сомневаюсь, что так оно и было, — покачал головой О'Брайен. — Я видал подобное и раньше, Лиз, дома, в Ирландии. Сначала муж всего лишь немножко грубоват. А потом появляются кровоподтеки и переломы.

Она взглянула на него искоса из-под широких полей своей шляпы. Ключи, которые Элизабет носила на поясе, позвякивали в такт шагам. Она старалась идти в ногу с О'Брайеном.

— Это совершенно бессмысленный разговор. Джессоп никогда не причинит мне боли. Кроме того, это мое личное дело. Мы же договорились, что вы не будете вмешиваться в мои личные дела, а я постараюсь не влезать в ваши, — добавила она язвительно.

— Я просто не хочу, чтобы вы пострадали, Лиз. Если он дотронется до вас хоть пальцем, то, клянусь Богородицей, я заставлю его пожалеть об этом.

Элизабет тревожно оглянулась, опасаясь, что кто-нибудь из рабочих может случайно подслушать их, проходя мимо. О'Брайен разговаривал с ней чересчур интимно. После того, что произошло во время праздника по случаю помолвки, их отношения стали слишком личными. Это начинало ей мешать.

— Расскажите мне, что вы узнали о прошлогоднем взрыве. — Элизабет переменила тему. — Что-нибудь прояснилось?

— Вы соорудили новые здания, восстановили старые, прошло много времени, поэтому мне приходится полагаться лишь на то, что могут рассказать рабочие. Но все говорят по-разному. Одни помнят два взрыва, другие только один, очень сильный. Одни говорят, что первый взрыв прогремел на мельнице, а другие утверждают, что в упаковочном цехе. И у каждого есть свое мнение, почему произошли взрывы, и даже доказательства в пользу своей версии. Такова уж природа людей. — О'Брайен пожал плечами.

— Я рассказала вам то, что знала сама. Боюсь, правда, от меня мало толку. Была такая неразбериха, я даже не заметила, когда Пол ушел из нашей спальни. — Она прикусила нижнюю губу. — Я так и не смогла понять, что он делал в упаковочном цехе. Джессоп предположил, что просеивал порох перед упаковкой и отправкой на склад. Нужно было отгружать партию, а они не успевали закончить. От цеха ничего не осталось, его целиком отстроили заново.

— Черт, жаль, что я не видел цеха сразу после взрыва. Порох всегда оставляет следы. — Он подергал свою тугую косичку. — Хотелось бы знать, сколько там было отдельных взрывов. Вы уверены, что от упаковочного цеха не осталось никаких следов?

— Боюсь, никаких. — Тут Элизабет вспомнила про ботинок. Какой мрачный сувенир, подумала она. О'Брайен, вероятно, ее не поймет, но, возможно, это поможет расследованию? Она взглянула на него. — Постойте, есть одна вещь.

— Что? — спросил О'Брайен, открывая перед ней дверь конторы.

— Добрый день, Ной, — кивнула она клерку.

— Добрый день, хозяйка, — поклонился тот. — Мисс Клер сказала, что приготовила для вас напитки на веранде. Она уже давно вас ждет, мэм.

Элизабет вздохнула. Ее золовка, оказывается, не спит. У нее совсем мало времени, но на Клер придется выкроить. Судя по всему, заболевание Клер обостряется, когда она чувствует себя одинокой.