Чтение онлайн

– Но это же действительно так! Почему я должен… – сквозь зубы начал Рэдфорд, но крепившийся до этой минуты Эдвард Дойли не дал ему договорить:

– Потому что все знают, что своей команде вы разучились верить после того, как оказались за бортом после мятежа! Все, все знают! Что этот ваш цепной пес Морган обеспечивает вам спокойный сон по ночам, а за это вы прощаете ему разные «мелкие шалости»!.. Мелкие, мельче некуда! Мельче – разве что этот несчастный мальчишка, до которого вам и дела нет! Вы вот до сих пор трясетесь – а ему как теперь жить?..

– Мистер Дойли, сейчас же прекратите! – не сводя глаз с побледневшего до светло–желтого цвета лица Рэдфорда, резко оборвала на полуслове своего помощника Эрнеста. Эдвард запнулся, тяжело дыша, но все же подчинился, и, похоже, вовремя: Джек, непроизвольно поднявшийся на ноги во время этой отповеди, вновь тяжело рухнул на стул и закрыл лицо руками.

– Чего ты хочешь? – не поднимая головы, наконец бросил он. Все присутствующие невольно покосились на Эрнесту: и так было понятно, что вопрос адресован только ей.

– Наказания для Моргана. Не обязательно очень строгого, но показательного, – твердо ответила она. Рэдфорд мотнул головой:

– Я не стану ради какого-то мальчишки, который вдобавок еще и сам вился вокруг него вьюном…

– Джек!.. – внезапно очень громко, даже не попытавшись сдержаться, вскрикнула Эрнеста, причем лицо ее исказилось гримасой какой-то острой, хоть и не видимой никем боли. Прижав правую руку к груди, она рывком отодвинулась от стола и вскочила на ноги, глядя на Рэдфорда сверху вниз. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, затем Джек неожиданно чуть заметно вздрогнул и опустил глаза.

– Я думала, что ты-то уж точно не отнесешься к этому вот так, – с горечью вымолвила девушка и уже повернулась было к двери, словно желая выйти, когда Джек неожиданно кивнул:

– Хорошо. Будь по–твоему. Морган получит то, что заслужил. Мистер Макферсон! – в его голосе зазвучало нечто похожее на прежнюю властность. – Этим я займусь сам, а вы отведите господина под… подштурмана в карцер и заприте на сутки, чтобы знал, как лезть в драку и пререкаться со своим начальством. И… пригласите команду наверх. Думаю, этого будет более чем достаточно.

– Но, Джек!..

– Я все сказал! – отрезал Рэдфорд и, немного помедлив, чуть тише велел: – Иди к себе, обработай лицо и успокой мальчишку. Я пришлю к вам Халуэлла.

Мгновение Морено колебалась, затем, закусив губу и внимательно взглянув на Эдварда, которого уже снова взяли за плечи, повернулась и направилась обратно на палубу, а оттуда – в трюм.

Карлито уже ждал ее: сидел все так же, прижимая к груди перепачканную кровью ткань жилета, и полными какого-то обреченного ужаса глазами глядел на дверь. Но Эрнеста не стала даже ругаться, хотя на лице ее и появилось на секунду немного раздраженное выражение:

– Не бойся так. У меня тебе никто не причинит вреда. – Подойдя к сундуку, она вытащила из него чистую тряпку и медный, как следует вычищенный таз: – Давай ты пока разденешься и умоешься, а я поищу для тебя какую-нибудь одежду на смену. – Увидев, как мальчишка в ужасе вновь вцепился в ворот жилета, она терпеливо повторила: – Говорю же, не бойся. Раздевайся, я пока схожу за водой.

Уже спустя почти четверть часа, когда она, с трудом убедив Карлито снять перепачканные и висевшие рваными клочьями штаны и обработав наиболее крупные раны на спине и пояснице самостоятельно – призванный Джеком Халуэлл заходил к ним, но юноша с такой мольбой посмотрел на Эрнесту, что она, вздохнув, вышла в коридор и пообещала, похоже, все уже понявшему судовому доктору, что справится сама – лишь после этого Карлито осмелился еле слышно шепнуть, почти не разжимая губ:

– Что теперь будет?

– С тобой – ничего, – отжимая тряпку, спокойно ответила Эрнеста. – А вот Моргану, полагаю, все же выпишут на спине скрижали Моисеевы… Мало, конечно, я бы за такое отправила на доску, но его пыл это должно поостудить. К тебе он больше не подойдет, – она сама была далеко в этом не уверена, но смертельно бледного мальчишку требовалось успокоить немедленно: он и без того был, казалось, готов в любой момент рухнуть в обморок:

– В–вы… сказали, что я?..

– Нет, – лицо Эрнесты чуть заметно прояснилось, черные глаза заблестели. – Мистер Дойли защитил тебя. Все думают, что Моргана наказали за драку с ним. Только наш капитан знает правду, а он на твоей стороне, парень, – она похлопала его по плечу. – Ложись и попробуй заснуть. Тебе это требуется, как никогда.

– А как же… мистер Дойли… – растерянно пробормотал мальчишка. – Разве его не накажут за драку?

– Ему назначили сутки в карцере. Сущий пустяк, – безмятежно усмехнулась девушка и, завидев, как Карлито мгновенно дернулся, желая встать, придержала его за плечи: – Ну, ну, тихо, парень! Далеко собрался?

– Я… я должен… поблагодарить, – хрипло отозвался тот, и Морено уже даже не попыталась скрыть довольную усмешку:

– Вот уж придумал! Ложись и спи, говорю. Думаешь, без тебя в мире умных людей нет? Я сама сейчас к нему спущусь, прихвачу чего-нибудь… Впрочем, сегодня-то и так все расстараются, – рассеянно прибавила она, поднимаясь на ноги и начиная натягивать гамак.

Карлито пытался было сопротивляться, но как-то совсем вяло: сил после случившегося у него не было совсем, да и еще сделала свое дело растворенная в подсунутой ему Эрнестой воде щепотка опия – она еще с первых дней пребывания на судне выпросила его у Халуэлла, объяснив бессонницей, действительно терзавшей ее после смерти Билла. Обманом давать мальчишке снотворное было, конечно, бесчестно, но сидеть при нем неотлучно госпожа штурман вовсе не собиралась, а оставлять одного в теперешнем состоянии – тем более. С мало–мальски существующими удобствами устроив его в своем гамаке и не без досады подумав, что на ближайшие несколько дней это совершенно точно будет его единственное спальное место, Эрнеста уже увязала в полотенце четыре толстых сухаря, мелко нарезанную солонину и небольшую фляжку с грогом, когда в дверь тихо, осторожно постучали.

– Мэм! – Генри Фокс, как всегда, красивый и вежливый, хотя и необычно растрепанный, держал в руках несколько связанным между собой одеял, скатанных в плотный рулон, и это выглядело настолько смешно и почти трогательно, что Эрнеста даже не смогла напустить на себя строгий вид:

– Это что еще такое и зачем ты ко мне его притащил?

– Я… Это для мистера Дойли. Мы там немного… поискали, у кого что было – в карцере мокро и грязно, да и вредно же спать на голых досках. Ключ я уже достал, – Генри осторожно заглянул через ее плечо в комнату и вытянул из–под рубахи какую-то баночку: – А это для Карлито. Мистер Халуэлл сказал, что очень хорошо помогает разгонять кровь и заживляет синяки и ушибы. Вам тоже не повредит, – тихо прибавил он, взглянув на Эрнесту, и она, растерявшись, лишь затем вытерла уже успевшую подсохнуть кровь из–под носа:

– Черт возьми, совсем забыла… Что, очень заметно?

– Нет–нет, нисколько! Вот, возьмите, – сдернув с себя шейный платок, Генри без колебания протянул его ей. Эрнеста, помедлив, приняла застиранную, но довольно чистую ткань, свернула ее и приложила к носу.

– Спасибо, парень. Добрая ты душа, – тихо проговорила она, возвращая платок, и решительно тряхнула головой: – Пошли.

– Как он? – спросил Генри, пока они спускались вниз по лестнице.

– Кто именно?

– Карлито. Понимаете, я… Джек мне, конечно, ничего не сказал прямо, но я знаю, что ему хотелось бы знать, что с ним. И мне самому… тоже, если честно.