Чтение онлайн

— То Юзек.

Юзек подал Мише руку. Это был худой, бледный мальчик со свежим синяком на лбу. Бронек показал на второго:

— А то Янек.

Коротенький, кургузый Янек улыбнулся и приставил руку к козырьку своей смешной квадратной фуражки.

Миша сказал:

— Приходите. Я живу вон там, видите, флигелёк. Приходите. Ладно? Папа ничего, пустит.

Бронек всё понял и вежливо сказал:

— Добже! Дзенькуем. До видзеня. (Хорошо! Спасибо. До свиданья.)

Миша догадался, что «до видзеня» значит «до свиданья», и тоже сказал:

— До видзеня.

У ворот госпиталя они расстались.

Вид у Миши был неважный: лицо в царапинах, ковбойка разодрана, штаны, которые мама так старательно отутюжила, в извёстке. Он слюной пригладил чёлку и толкнул калитку. Она не подалась. Миша постучал кулаком. Стучать кулаком по железным прутьям было больно. Миша повернулся спиной и давай колотить каблуком. Колотил до тех пор, пока к воротам со стороны двора не подбежала худенькая девочка.

Она на бегу завязывала под остреньким подбородком голубой вылинявший платок.

— Кто? — спросила она.

Миша рассердился. Да что ж это такое, на самом деле? Там, в переулке, допытывались — кто, здесь — кто!

Он потряс калитку:

— Открой!

Девочка прижала лицо к ржавым прутьям калитки и долго разглядывала истерзанного после драки Мишу. У неё были большие светло-голубые глаза. Она осмотрела Мишу с ног до головы и решительно мотнула головой:

— Ни!

Миша оторопел. Вот ещё новости! Он здесь живёт, и папа у него начальник, а тут какая-то девчонка смеет его не впускать! Может, Бронек его не в тот госпиталь привёл? Да нет же, вон и длинный главный корпус, и занавески на окнах, и обгорелый сад, и белый флигелёк под черепицей.

— Открой! — крикнул Миша. — Тут мой папа.

— Ни! — Девочка мотнула головой. — Свидания только по вторникам.

Она повернулась и зашлёпала босыми пятками по двору. Миша растерялся и стал изо всех сил дёргать калитку.

— Открой! Открой! Я здесь живу! Девочка оглянулась, прищурилась и махнула рукой:

— Ни… Я не видела.

Миша сказал:

— Да ведь тут мой папа начальник.

Девочка вдруг погрозила пальцем:

— Ой, ни, у начальников детей нима. Я не видела.

— Как же ты могла видеть, когда мы только вчера прилетели! — И Миша снова начал барабанить в ворота.

Девочка закричала:

— Дядя Корней!

Откуда-то донёсся низкий, глухой голос:

— Чую!

Из-за угла показался сторож госпиталя. Он был уже старый. На его широкой груди блестел старинный, ещё с той войны, георгиевский крест на засаленной полосатой ленточке. Волоча за собой метлу, он подошёл к воротам:

— Что за шум, а драки нет?

— Да вот, — показала девочка на Мишу, — стучат! Прямо ворота хочут поломать.

Дядя Корней расправил толстые усы:

— Кто это тут надумал ворота ломать?

— Мне к папе надо, — сказал Миша, — а она меня не пускает.

— И правильно, сынок. Свидания у нас по вторникам.

— Да какие ж тут свидания! — вскричал Миша. — Мой папа тут начальник — майор Денисьев. Я его сын.

— Сын? — Седые косматые брови дяди Корнея полезли вверх. — А я вроде не примечал у нашего началь…

— Да мы только вчера прилетели из Москвы, — перебил Миша, — а потом я долго спал…

— А!.. — протянул дядя Корней. — Что ж ты сразу не сказал! Из Москвы, стало быть? Заходи, сынок, заходи.

Тяжёлая калитка со скрежетом открылась, и Миша наконец проник во двор.

— Заходи, заходи, — повторял дядя Корней. — Вот оно какая штука! А я и не знал… Стало быть, начальник мне не докладывал…

Миша пошёл наискось через двор. Худенькая девочка, дёргая себя за концы платка, побежала за ним:

— Мальчик! А мальчик!

— Что?

— Мальчик, а вы вправду из Москвы, да?

— А то нет! — хмуро ответил Миша и, не глядя на эту девчонку, зашагал к белому флигельку.

Когда Миша на другой день рано утром вышел на крылечко, его окликнули:

— Мальчик!

Миша оглянулся. Внизу, на щербатой ступеньке, сидела вчерашняя девочка. Она одёрнула на острых коленках старое клетчатое платьишко и тихо сказала:

— А я жду, жду…

— Кого? — спросил Миша. Девочка опустила голову:

— Тебя.

Миша удивился:

— Зачем?

Девочка молчала.

Миша постоял на крылечке, потом спрыгнул наземь и стал рядом с девочкой:

— Постучала бы в ставень, вот сюда, я бы вышел.

Девочка подняла на Мишу глаза и всплеснула руками:

— Ой, да разве ж я посмею?

— А вчера так посмела меня не пускать?

Девочка вскочила и быстро-быстро заговорила:

— Ой, я ж не знала! Кабы я знала, я бы ворота во как распахнула бы! — Она широко развела худенькими руками. — Во как!

Потом она несмело дотронулась до Мишиного плеча:

— Мальчик, а вы правда из Москвы, да?

— Правда!

— А мне не верится…

Миша засмеялся:

— Что ты! Я правда из Москвы. Честное ленинское, если не веришь.

— Ленинское?.. — Девочка медленно повторила это слово, точно вслушиваясь в него. — Ленинское — значит, правда. А какая она, Москва, какая? Правда, там везде золотые крыши, а под землёй золотые комнатки?

«Странная девочка», — подумал Миша и сказал:

— Я что-то не замечал.

— Нет, правда, правда! — упрямо повторила девочка. — Мне в тюрьме одна тётенька рассказывала.

— А ты… была в тюрьме? Разве маленькие бывают в тюрьме? — спросил Миша.

— Бывают, — мотнула девочка головой. — Только я не маленькая, я только с виду маленькая… Тётенька говорила: в Москве под землёй золотые комнатки…

Миша сел на ступеньку рядом с девочкой:

— А как тебя зовут?

— Онуте, — ответила девочка, поджимая, сколько можно было, босые ноги под ступеньку, — а по-русски Аннушка. А когда буду большая, будут звать Она. Я у дяденьки Корнея живу. — Она показала на сторожку у ворот: — Там…

Миша посмотрел на маленькую, в одно оконце, сторожку: