Чтение онлайн

и вспоминает, плачет.

На обратном пути забежали в яр, лежавший

возле дороги, и притаились в нем, как зайцы. Голо-

ван, мастер на все руки, достал из кармана бумажку

с табаком, сделал собачью ножку, закурил, сплю-

нул, потом дал потянуть и другим. Потянул и

Антошка. Было горько, противно, в горле щипало,

но старались не подавать виду, что скверно, и

только Васька Дырявый не выдержал, закашлялся

и на глазах у него выступили слезы.

Его осмеяли.

— Эх ты, суслик,— презрительно сказал Голо-

ван, вырывая у него папироску.—Давай сюда, не

порть!

И он с шиком, поминутно сплевывая на стороны

сквозь зубы, докурил собачью ножку и потом поту-

шил окурок о подошву.

IX.

Вернулись домой, довольные, усталые. День

оканчивался, приближался вечер, а вместе с «им

подымалась и росла в груди Антошки тревога:

надо опять опускаться в шахту. Днем он не думал

об этом, храбрился, гнал от себя все, что напоми-

нало о шахте, а теперь нельзя было не думать;

через час завоют на шахтах гудки, потянутся тем-

ные ряды шахтеров, работающих в ночной смене,

и он, Антошка, должен итти вместе с ними.

Опять, значит, темнота, пыль, глазоедка и вся-

кие страхи на всю неделю... Что же делать? Как

уйти от этого? Антошка не знал. Как он завидовал

теперь своим вольным товарищам, которые рабо-

тают наверху, копаются тихонько в кучах угля,

весело, с шутками, с прибаутками,— и ничего не

знают. День окончился— разошлись по домам, а

завтра опять на работу. А он вот должен итти в эту

темень, живым зарываться в могилу.

Антошка стал искать отца. Попросить его,—

может, он сделает так, чтобы его оставили наверху.

Но отца не было, он еще не вернулся с села, да и

вернется он, надо полагать, пьяный и сейчас же

завалится спать.

Солнце приближалось к закату, стала темнеть

земля. Антошка с тоской следил, как опускается

все ниже, вот уже касается земли багрово-огнен-

ный шар. Уже повалил дым из рудничных труб,

застучала машина. Зайдет солнце — и запоют

властно, призывно медные гудки, все в один голос:

иди, иди!

И пойдут, угрюмые и темные, на новую недель-

ную страду, и он, Антошка, вместе с ними.

С каждой минутой разрасталась все больше тре-

вога в душе Антошки. Он думал, куда деваться,

куда уйти от шахты, от ее темной глубины,— и не

находил места. Бродил возле землянок и казарм,

с тоской поглядывая на черные трубы. И снег уже

не радовал его— на нем уже лежали вечерние тени,

не радовала небесная синева.

Солнце зашло, затеплилась заря, нежно-розо-

вая, мягкая", и воздух стал синий, прозрачный. Небо

прильнуло к земле с тихими вечерними речами,

рдея закатом, и земля чуть-чуть порозовела, тихо

улыбнулась сквозь сон, сходивший вместе с сумер-

ками на поля.

И вот поднялась над шахтой тонкая струя пара

и заревел гудок. Антошка вздрогнул и со страхом

уставился на эту струйку, чуть розовую в свете

зари. Стало холодно рукам и ногам. «Зовет, зовет»,

шептал он и пятился, точно видел перед собой

что-то страшное. Вспомнилось лицо того шахтера,

которого вчера задавило в шахте, его качаю-

щаяся, как у мертвого, голова. Вот так и его звал

гудок, может быть, и ему не хотелось итти, а по-

шел, погнала нужда— и встретил смерть...

Гудок рявкнул- и умолк, —чем-то поперхнулась

медная глотка. И стало тихо на шахте и вместе с

тем как-то тоскливо. Сгущались сумерки и все

точно уходило куда-то из глаз, обволакивалось

прозрачным туманом . Рабочие медленно потяну-

лись к шахте. Где-то на краю поселка выкрики-

вала звонко и отчетливо гармоника шахтерскую

частушку, и чей-то голос подпевал залихватски:

Шахтер в шахту опустился,

С белым светом распростился.

Ты прощай, мой белый свет,

Ворочусь назад иль нет?

И в этих коротких и частых выкриках чув-.

ствовалась давняя, глубоко спрятанная тоска.

Антошка быстро шел и думал: «Уйти, уйти.

Уйти куда-нибудь подальше, чтобы никто не знал

и не видел. Уйти туда, где жизнь лучше. Ведь не

все же так, как здесь. Живут люди и по иному,

работают на воле, без опаски, без страхов. Не

работа страшна, а шахта. Работать он готов, а вот

темноты страшно, гремучки, обвалов... Ах, уйти бы,

уйти!».

Он незаметно очутился возле станции. На вто-

ром пути стоял товарный поезд, на крышах вагонов

белел снег. Сдержанно и серьезно, блестя огнен-

ными глазами, шипел паровоз.

Антошка пошел по платформе. Там было пусто.

В окнах вокзала светились огни, двигались какие-

то фигуры. Вышел сторож, позвонил в колоколь-

чик и ушел.

«Сесть бы на машину и уехать», подумал

Антошка, и ему вдруг показалось, что это легко и

возможно. Он не раз слышал, что на товарных

поездах возят шахтеров. Отчего ему не попро-

бовать?..

Опять заскрипела дверь, вышел кондуктор с

фонарем, постоял, посмотрел в ту сторону, где

стоял паровоз, и пошел по платформе к хвосту

поезда.

У Антошки вдруг забилось сердце и стало тесно

в груди. Он подошел к кондуктору и сказал:

— Дяденька, возьмите меня на машину.

Кондуктор посмотрел на него и спросил:

— А деньги у тебя есть?

— Нету,—робко промолвил Антошка.

— Так как же тебя взять? Чудак. Даром никто