Чтение онлайн

Это он кстати. Что же это получается?

Его подставляют, сдают Хозяину, и тот получает возможность узнать, что Солдат не сам вырос на свалке. Что его тщательно удобряли всяким дерьмом, холили, лелеяли и оберегали. Причем Гаврилин сможет внятно объяснить как это делалось и не сможет рассказать зачем это все производилось.

«Пальчики», – произнес Краб в мозгу Гаврилина. И с глазиком…

Твою мать…

Гаврилин встал со стула. Слишком резко, ласково напомнила ему рана. Слишком резко. Гаврилин постоял немного, убаюкивая ее, потом прошел к окну.

Совсем разгулялась погодка. Солнце. Бессмысленно яркое солнце вывалилось наконец из-за туч и теперь лупило лучами во все стороны.

Мороз и солнце. День поганый совершенно. Гаврилин оглядел двор. Охрана, охрана, охрана, проволока по забору, закрытые ворота… Тут все ясно. Можно не дергаться. Или вот сейчас взять что-нибудь тяжелое… Вон очень славная на вид литая пепельница в виде лошадиной головы.

Вот сейчас этой самой головой по голове Хозяина и приложить. Взять и – хрясь. Как молотком.

Сейчас сблюю. Точно сблюю, прямо на рабочий стол самого Хозяина. Наблюдателя неудержимо рвало на рабочий стол!

Но мы не об этом. Мы о том, как же все это произошло.

Меня находят в клинике и изымают… Минутку! Не изымают меня вовсе, меня не могли изъять без моего согласия или без согласия высшего общества. Хозяин, кстати, говорил что-то подобное. И Клоун. Клоун тоже говорил, что все планировалось сделать мягко и с соблюдением правил.

Значит, Хозяин известил бы всех, что имеется шустрый парень, Саша Гаврилин, который явно знает о Солдате почти все и теперь все должны были согласиться с тем, чтобы изъять шустряка с нейтральной территории.

Согласие, естественно было бы получено, но в этом случае Гаврилина раскручивали бы в присутствии всех. И все бы знали, что есть люди и покруче Хозяина. Куда как круче.

И чтобы потом они не сделали с Гаврилиным, они все равно начали бы переговоры с Григорием Николаевичем. Переговоры о…

А о чем, собственно, переговоры?

Кто-то загремел за окном пустым ведром. Гаврилин оглянулся. Хозяйством занимаются. Работают. Справа в поле зрение Гаврилина медленно, неторопливой походкой вошел Клоун. Взгляд его медленно скользнул по окнам, на окне кабинета задержался. Клоун чуть заметно кивнул.

Здоровается? Или просто демонстрирует хорошее к нему отношение. Или хочет напомнить…

Ага, Гаврилин кивнул в ответ и отошел от окна. Правильно. Говорил ведь Клоун, что единственный шанс Гаврилина – попытаться сыграть на противоречиях между Крабом и Хозяином.

Чертов Краб! Это он все испортил. Взял и вытащил наблюдателя внаглую. Теперь…

А теперь у Хозяина могут быть проблемы. Естественно, в открытую на него коллеги не полезут, но сам Хозяин…

Что он там врал на счет законов и правил? Не может он их нарушать? А тут получается, что его правая рука ведет себя нагло и слишком независимо.

Теперь, если Хозяин все-таки передаст Гаврилина на общую разборку, станет понятно, что прав был все-таки Краб. Плюс майору – минус Хозяину.

Если Хозяин никому Гаврилина не отдаст, значит он поддержит Краба, его незаконные действия, значит Краб прибавит в авторитете, и, поскольку закон Хозяина перестанет быть непреложным, то повысится ценность просто грубой силы. А все это…

А все это Гаврилину будет совсем параллельно, потому что с ним никто церемониться не станет. Гаврилин вернулся на стул. Очень хочется жить. Безумно хочется. И…

Хозяин сказал, что даст шанс. Шанс. А Хозяин должен был уже многое обдумать. И если он так сказал, то не исключено, что у него есть план. А это значит, что нужно внимательно его выслушать. Гаврилин посмотрел на часы. Как время быстро летит! Уже начало девятого.

Хозяин замешкался. Или просто дает возможность Гаврилину все это обдумать. И попытаться самому прийти к выводам, которые уже давно сделал сам Хозяин.

Гаврилин своим существованием угрожает авторитету Хозяина, а после действий Краба – угрожает всей системе, построенной Хозяином.

Так вот где собака порылась, как любил говаривать известный политический деятель. Так это значит, что Краб, туповатый и негибкий служака, своими неуклюжими действиями неожиданно тонко подставляет Хозяина. И Хозяину это не нравится.

А Гаврилину не нравится перспектива накрыться медным тазиком в этих играх. И на стыке всего этого можно попытаться поиграть.

Открылась дверь кабинета и вошел качок, дежуривший в коридоре. Славно бы выглядел Гаврилин с пепельницей в руках и жаждой крови в глазах.

Старик доступный-доступный, а с пониманием. Не хочет давать Гаврилину шанса сделать глупость.

Следом за секретарем в комнату вошла женщина средних лет с подносом, прикрытым полотенцем. Потом Хозяин.

– Поскучал? – спросил Хозяин, усаживаясь на этот раз не в кресло, а на второй стул стоявший возле стула Гаврилина.

– Подумал, – ответил Гаврилин.

– Это хорошо, это очень хорошо. Придумал что-нибудь?

Женщина поставила поднос на стол между Хозяином и Гаврилиным.

– На здоровье!

– Спасибо, Ира, – сказал Хозяин.

Секретарь еще раз оглядел кабинет и тоже вышел.

– Так что придумал? – спросил Хозяин.

Дыня и Заяц взахлеб рассказывали ребятам о своих приключениях в клинике. Рассказывать, собственно, было не о чем, события свелись к пятиминутному разговору и пятиминутным же побоям. Но для Зайца и Дыни это было приключение. Это была драма, которую они только что пережили.

Были слушатели – и этого было достаточно. Если бы слушателей не было, то Дыня и Заяц описывали бы все происшедшее с ними друг другу.

– Ну, думаю, типа, все, я даже толком и пересрать не успел. Лясь! В глазах потемнело, чувствую – лечу…

– А я глянул, Дыня готов, только поворачиваюсь – в рожу, с разворота, ногой. Как в кино. Думал, все, зубам кранты…

– … я только вставать – с носока по печени…

– … и опять – по роже! А рядом эти два жлоба стоят с автоматами, смотрят…