Чтение онлайн

— Позвольте вас прервать, — медиатор откашлялся. — Но анализ крови показал, что результаты вашего эксперимента не совсем чисты. Присутствует запрещённое к ввозу на территорию Ясмафской Конфедерации вещество — Субстанция. Как вы это объясните?

— Иногда среди задерживаемой пограничниками контрабанды попадается в том числе и Субстанция. Все экземпляры изымаются в пользу Совета, а уж Совет вправе решать, давать той или иной рабочей группе доступ к ним. У нас в распоряжении Субстанция была, кого угодно спросите об этом. К тому же, я не мог оставить Ойзина без способностей. В нашем мире это равносильно инвалидности.

— Что ж, ситуация прояснилась. Сколько времени вы планировали продолжать эксперимент?

—Я не знал. Не был уверен в том, что у меня вообще получится.

— Но в случае успеха вы пытались скрывать результат как можно дольше?

— Да. Я уже пожалел об этом. Мальчик очень страдал.

— Мальчик? Вы говорите о нём как об унопелане!

— А он и есть унопелан. Только особенный.

— Хорошо. Граждане целители, пригласите, пожалуйста, Ойзина Эцилоки.

Один из приставов поднял руку к лицу, шепнул что-то в передатчик. Автоматические двери раздвинулись, и судьи ахнули. В зал вошло нечто.

На первый взгляд, это был самый обычный ящер. Бежевая шкура. Трехпалые передние и задние лапы. Тонкий, как хлыст, и длинный хвост. Узкая вытянутая морда с пильчатыми зубами. Только стоял он необычно прямо для ящера, оперён не весь — лишь на коленях и сгибах локтей да смотрел осмысленно, слегка испуганно чистыми голубыми глазами.

Ойзин вжал голову в плечи, когда приставы приблизились к нему. Пара улыбок и вежливое обращение успокоили его. Малыш уселся рядом с отцом.

— Простите, а что это за чудо техники на его шее? — раздался голос одного из судей.

— Гражданин Клайд Эрмеури, закон писан для всех, если желаете нарушить тишину, то поднимайте руку, — заворчал Дасутэф. — Гражданин Эцилоки, отвечайте.

— Динамик, — Ажедаф погладил пластиковое кольцо с решёткой на уровне ключицы. — Ойзин от рождения нем. К сожалению, гортань не позволяет ему говорить, но гудеть и рычать, как обычные ящеры, он способен. Потому пришлось заказать вещь у мастера, чьё имя я оставлю неизвестным, он не знал, какому существу вещь предназначена. На висках я закрепил датчики, фиксирующие мозговую активность и трансформирующие осознанные, чёткие волны в осмысленную речь.

—Позвольте нарушить тишину, гражданин медиатор! Спрашивает Рокуда Бонни. А почему у него на голове светящиеся на кончиках рога? У обычных клыпалачей — насколько понимаю, для гибридизации вы выбрали этот вид ящеров — они отсутствуют, — сидевшая с краю судья-унопеланка привстала, чтобы получше рассмотреть Ойзина.

— Полагаю, это побочный эффект Субстанции. В плохо освещённых помещениях рога флуоресцируют, а при использовании способностей становятся концентраторами вещества, помогая Ойзину сосредоточиться.

— Любопытно, — усмехнулся медиатор. — Что ж, настало время поговорить с малышом. Скажи, пожалуйста, как тебя зовут?

Ойзин повернул голову в сторону медиатора. Динамик на шее ожил:

— Ойзин Эцилоки.

Судьи замерли. Потом все почти одновременно что-то записали в проводники.

— Сколько тебе кругов?

— Скоро будет ровно восемь.

— Кто ты такой?

— Ясмафец. Унопелан, как и вы, дяденька.

Медиатор покачал головой.

— Вот чудеса. Гражданин Эцилоки, снимите с него, пожалуйста, ваше устройство. Нам нужно удостовериться, что вы не влияете никоим образом на сознание этого существа...

— Сами вы существа, — буркнул малыш. — А я Ойзин.

— Ишь ты, пострел, — зрачки медиатора сузились. — Прошу приставов включить счётчик колебаний. Несмотря на то, что Ажедаф Эцилоки официально зарегистрирован как преобразователь плазмы, а не повелеватель, мы печально знакомы с тем, как используемые приказы и наводки могут не совпадать с профилем, избранном в училище. Тем более что вы не последний по способностям во всём Ясмафе.

— Не возражаю, — Ажедаф погладил Ойзина по шее. — Прости, малыш, тебе придётся немного помолчать.

Ойзин скрёб когтями по столешнице, пока отец приказами отключал прибор. Без шершавого пластика на шее было непривычно.

— Итак, Ойзин. Расскажи, пожалуйста, чем занимается отец?

Малыш развёл руки в стороны.

— Граждане, вы бы хоть бумагу с карандашом принесли. Каюсь, не обучил мальца языку глухонемых, — Ажедаф смотрел в пол.

— Да, принесите ящеру то, что просят. Никогда не думал, что при мне будут писать «как ящерица лапой», — хихикнула Бонни.

Остальные восемь судей покосились на унопеланку, но поджатые губы выдавали в них согласие с ней.

Все терпеливо ждали, пока Ойзин старательно выводил на бумаге закорючки. Писать он только-только научился.

— Так, посмотрим... — Дасутэф поднёс бумагу ближе к носу. — «Сначала папа просыпается. Потом готовит завтрак. Иногда бывают яйца и лапша с мясом и орешками. Вкусно! А саговая каша похожа на клейстер, к зубам липнет. Потом папа наказывает быть хорошим, прикладывает левую руку к дверям, двери раздвигаются, и он уходит на работу. Его нету долго-долго! На часах так много циферок меняется. Я посчитать не успеваю. Потом папа приходит с работы. Мы снова едим. Потом садится в уголок, достаёт с полки какую-нибудь белую книгу. Они скучные, но папа говорит, что он сам их написал, потому книжки хорошие. А иногда он садится на коврик и включает панель на стене. Или передачи с проводника слушает. Потом идёт спать».

— Что он слушает?

Ойзин быстро нацарапал на листке:

— «Новости. Они очень скучные. Там про политику».

— Кем ты станешь, когда вырастешь?

Тут Ойзин призадумался. Покачался на хвосте, погрыз карандаш, переглянулся с отцом. Ажедаф пожал плечами.

— «Учёным, как и папа!» — прочитал медиатор. — Граждане судьи, вернём динамик малышу?

Судьи синхронно кивнули. Ойзин улыбался, пока Ажедаф надевал кольцо обратно: вот теперь он выболтает всё, что хочет!

— Вижу, малыш, ты сгораешь от нетерпения... Что ты скажешь напоследок?

— Дяденьки, папа хороший. Я правда говорю. Хотите, забирайте меня на опыты, папу не трогайте.

В зале воцарилась тишина. Дасутэф Лекетерни чесал в затылке, листал в проводнике страницы. Наконец, оторвался от экрана:

— Граждане судьи, у вас есть вопросы?

Поднялась Бонни:

— Вы правда уверены, что Ойзин сможет учиться в училище с унопеланами?

— Абсолютно, — Ажедаф скрестил руки на груди. — Я боюсь, конечно, что ребята могут причинить ему вред, но под присмотром учителей у него и волоска... чешуйки с головы не упадёт, я уверен.