Чтение онлайн

Ей хотелось закричать в голос: мог бы и сам приготовить себе свою поганую жратву! Но она отлично знала, чем неминуемо закончится такой бунт. Она бросила быстрый взгляд на лицо отца и на мгновение пожалела, что Джеймс не убил его. Но это последний раз, думала она. Самый распоследний. Она прошла в кухню, сняла мокрое пальто, повесила его на гвоздь и принялась за стряпню.

Лондон

Клайв Роач понял, что у него возникла серьезная проблема, в тот самый момент, когда Рудольф вошел в переполненный вагон. Все было бы нормально, если бы агент спокойно сидел в своем купе. Но стоило агенту покинуть купе и направиться в уборную, или в вагон-ресторан, или в другой вагон, как у Роача начались бы большие неприятности. Коридоры были забиты людьми; часть из них стояла, часть сидела на полу, тщетно пытаясь вздремнуть во время поездки. Ходить по поезду было настоящим испытанием: нужно было протискиваться между людьми, толкаться, все время говорить: «Извините» и «Прошу прощения». Пройти по вагонам за кем-то и остаться незамеченным было очень трудно и даже невозможно, если агент был хорошим. А все то, что Роач узнал о Рудольфе за время слежки, говорило ему, что этот парень очень хорош.

Подозрение возникло у Роача в тот самый момент, когда Рудольф, схватившись за живот, вышел из купе, когда поезд еще не успел отъехать от платформы вокзала Истон, и принялся протискиваться в конец вагона. Рудольф был невысок ростом, не более пяти футов шести дюймов, и его голова сразу же скрылась в толпе пассажиров. Роач тоже попытался продвинуться в том направлении, не обращая внимания на ругань, ворчание и стоны других пассажиров. Впрочем, подходить вплотную он не решился: Рудольф несколько раз в течение дня «сдваивал след», и Роач опасался, что он мог запомнить его лицо. Коридор вагона был плохо освещен, согласно правилам затемнения, и к тому же там уже клубился густой сигаретный дым. Роач остановился в тени и наблюдал оттуда, как Рудольф дважды постучал в дверь уборной. Потом мимо Роача протиснулся еще один пассажир, на несколько секунд загородив собой немецкого агента. Когда помеха исчезла, Рудольфа на месте не оказалось.

Роач еще минуты три оставался на месте, наблюдая за дверью уборной. К ней подошел какой-то мужчина, постучал, затем вошел и закрыл за собой дверь.

В голове Роача взвыла тревожная сирена.

Он рванулся вперед, растолкав стоявших в коридоре пассажиров, остановился перед дверью уборной и забарабанил по ней кулаком.

— Подождешь, ничего с тобой не случится, — грубо откликнулся изнутри мужской голос.

— Откройте! Полиция!

Через несколько секунд дверь распахнулась. Мужчина одной рукой держался за защелку, а другой еще застегивал ширинку. Роач бросил внутрь лишь один взгляд и понял, что Рудольф исчез. Черт возьми! Он кинулся в переходный тамбур и перебежал в соседний вагон. Там было так же темно, дымно, и проход был безнадежно забит народом. Отыскать здесь Рудольфа, не обыскивая весь поезд — вагон за вагоном, купе за купе, — было просто невозможно.

"Но как ему удалось исчезнуть настолько быстро?" — подумал Роач.

Он поспешно вернулся в свой прежний вагон и почти сразу же увидел контролера, старика в очках с железной оправой, ковыляющего на деревянной ноге. Роач выхватил из кармана фотографию Рудольфа и поднес к носу старика.

— Вы видели этого парня?

— Этакий прыткий коротышка?

— Да, — подтвердил Роач. Его настроение рухнуло куда-то вниз, глубоко под ноги. «Проклятье! Проклятье!» — повторял он про себя.

— Он спрыгнул с поезда, когда мы только-только отъезжали от Истона. Ему еще повезло, что он не сломал ни только свою дурную башку, но даже ногу.

— Господи! Почему вы сразу не сказали? — Не успев договорить, Роач понял, как смешно прозвучала его фраза. Он заставил себя говорить спокойнее. — Где у этого поезда первая остановка?

— В Уотфорде.

— Когда?

— Приблизительно через полчаса.

— Слишком долго. Мне нужно сойти немедленно.

Роач вскинул голову, заметил шнур экстренного торможения и дернул. Поезд сразу же сбавил ход и через несколько секунд остановился.

Старый контролер смерил Роача оценивающим взглядом, его глаза за толстыми стеклами очков несколько раз быстро моргнули.

— Вы ведь не обычный полицейский, верно?

Роач ничего не сказал. Как только поезд остановился, он распахнул дверь, спустился по ступенькам на край полотна и исчез в темноте.

Нойманн расплатился с таксистом невдалеке от склада Поупа и остаток пути прошел пешком. «Маузер», который обычно торчал за поясным ремнем брюк, он переложил в карман пальто, а потом поднял воротник, что было вполне естественно — дождь не желал слабеть. Первый акт прошел, как по нотам. Его уловка в поезде сработала именно так, как он и рассчитывал. Нойманн был уверен, что после того, как он вышел с Истонского вокзала, за ним не было слежки. Из этого можно было сделать единственный вывод: Макинтош, который влез вместе с ним в поезд, почти наверняка все еще оставался в нем и стремительно удалялся от Лондона в сторону Ливерпуля. Филер, бесспорно, не был идиотом. Он должен был довольно быстро заметить, что Нойманн так и не вернулся в свое купе, и начать поиски. Он будет задавать вопросы. Бегство Нойманна не осталось незамеченным: контролер видел, как он спрыгивал с поезда. Наблюдатель поймет, что Нойманна нет в поезде, выйдет на следующей остановке и позвонит своему начальству в Лондон. Нойманн знал, что запас времени у него очень невелик. Он должен был действовать со всей возможной быстротой.

В складе не горело ни одного огня, он казался пустым. Нойманн нажал на кнопку звонка и подождал. Никакого ответа не последовало. Он позвонил еще раз и теперь услышал за дверью звук шагов. Еще через мгновение дверь открылась. На пороге стоял черноволосый гигант в кожаном пальто.

— Что нужно?

— Я хотел бы, с вашего позволения, увидеть мистера Поупа, — очень вежливо сказал Нойманн. — Мне кое-что нужно, и мне сказали, что здесь я наверняка это найду.

— Мистера Поупа нет, мы не работаем, так что вали отсюда, да поживее.

Гигант начал закрывать дверь. Нойманн проворно подставил ногу.

— Прошу прощения, но у меня действительно довольно срочное дело. Может быть, вы сможете мне помочь?

Гигант теперь рассматривал Нойманна, не скрывая растерянности. Он, по-видимому, пытался сообразить, как сочетается университетское произношение непрошеного посетителя с простонародным полупальто и разбитым лицом.

— Ты, наверно, не слышал, что я сказал, — заявил он, придя к какому-то выводу. — Мы не работаем. Закрыты. — Он схватил Нойманна за плечо. — А теперь топай, по-шустрому!

Нойманн ударил гиганта кулаком в кадык, а потом выхватил «маузер» и всадил пулю ему в ногу. Мужчина грохнулся на пол и лежал, то завывая от боли, то хватая широко раскрытым ртом воздух. Нойманн вошел внутрь и закрыл за собой калитку. Склад оказался точь-в-точь таким, каким его описала Кэтрин: фургоны, автомобили, мотоциклы, штабеля с продуктами, предназначенными для реализации на черном рынке, и множество канистр с бензином.

Нойманн наклонился к раненому.

— Если ты пошевелишься, я выстрелю еще раз, только теперь не в ногу. Ты меня понял?

Гигант что-то промычал.

Нойманн выбрал черный фургон, открыл дверь и включил мотор. Взяв две канистры бензина, он поставил их в фургон. Вообще-то, если подумать, путь предстоял очень долгий. Он взял еще две канистры и поместил их туда же. Забравшись в кабину, он подвел машину к главным воротам, вышел и открыл их.

Перед тем как уехать, он присел на корточки около раненого охранника.

— На твоем месте я направился бы прямехонько в больницу.

Тот смотрел на Нойманна, как будто вообще перестал что-то понимать.

— Черт возьми, парень, кто ты такой?

Нойманн улыбнулся. Он отлично знал, что правда прозвучит настолько чудовищно, что этот бандит ни за что в нее не поверит.

— Я немецкий шпион и удираю от МИ-5.

— Угу, если так, то я долбаный Адольф Гитлер.

Нойманн сел за руль фургона и повел машину по улицам Лондона.

Гарри Далтон снял с фар маскировочные заслонки и теперь очень быстро гнал по улицам Лондона на запад. Транспортная секция предложила квалифицированного водителя, но Гарри хотел сам сидеть за рулем. Он бросал машину из стороны в сторону, одна рука постоянно нажимала на кнопку клаксона. Вайкери расположился рядом с ним на переднем сиденье, нервно держась за ручку на торпеде. «Дворники» елозили по стеклу, безуспешно пытаясь разогнать воду. Во время поворота на Кромвель-род Гарри так прибавил газу, что машину чуть не развернуло на скользком мокром гудроне. В такой же манере он проехал по этой улице, а потом повернул на юг по Эрлс-корт-род. Там он еще раз свернул в узкий переулок, но и по нему гнал с почти такой же скоростью, притормозив лишь дважды — чтобы объехать мусорный бак и пропустить кошку. Поравнявшись с черным ходом обычного многоквартирного дома, он резко надавил на тормоз. Машина несколько ярдов проползла юзом и остановилась.