Чтение онлайн

В Тыйфыне находились большие запасы оружия и воинского снаряжения, там же была укрыта большая часть гиньской казны. Захватив эту крепость, имперцы рассчитывали овладеть всеми землями, лежащими на левом берегу Чулбы. Тыйфынь был одной из самых неприступных крепостей Гиньского княжества. Сейчас она стала убежищем для гиньцев и части сторонников юнгарха Учжуна, пытавшихся найти укрытие в Гиньском княжестве.

Замок возвышался на берегу горного озера. Основанием ему служили массивные гранитные скалы. Окрестности замка были очень неудобны для расположения осадных орудий и приспособлений. Ядра установленных в долине камнемётов достигали стен замка уже на излёте, не причиняя защитникам никакого существенного вреда. Ну, а для того, чтобы подтянуть тараны и осадные щиты, было необходимо расчистить пути к самым стенам, для чего могло потребоваться не менее месяца тяжёлой опасной работы. Поэтому имперцам дважды пришлось идти на штурм только при помощи лестниц.

Оба приступа оказались неудачными для осаждавших, потерявших более шестисот человек убитыми и ранеными. Однако ченжеры упрямо продолжали осаду, уверенные в том, что смогут если не силой оружия, то голодом принудить осаждённых к сдаче. Иногда ночью, из Тыйфыня выходили отряды смельчаков и нападали на посты имперских войск. Своими молниеносными наскоками они тревожили осаждавших крепость.

Лагерь И-Лунга огромным табором раскинулся возле стен Тыйфыня. Кругом виднелись шатры и палатки воинов и полководцев, над которыми развевались пёстрые значки и знамёна. Шатёр И-Лунга стоял в самой середине лагеря, выделяясь своим великолепием. Его маковка была украшена священным знаком владык Ченжера – золотым изображением феникса, распростёршим свои крылья и сжавшим в когтях земной шар. Место, где располагался шатёр И-Лунга, было окружено двойной цепью часовых.

Сейчас И-Лунг находился внутри своего походного жилища. Он сидел на круглом диване из красного дерева, украшенном затейливой резьбой и вставками из слоновой кости. Его голова была укрыта воронёным шлемом с подвижным наносником, низким гребнем и чешуйчатым назатыльником, украшенным золотой насечкой. Наланитники шлема были отстёгнуты, открывая лицо. Поверх халата вместо панциря была надета лёгкая кольчуга. Ноги И-Лунга были обуты в кожаные сапоги, с подошвами, подбитыми железными шипами.

Перед ним стоял низкий широкий столик, заваленный чертежами и свитками пергамента. Справа от него сидел князь Чже, а слева командир Первого габара имперской пехоты – сингарх Югюлай. На противоположной стороне за столиком расположился тайчи Железных Ястребов Кунгер, за которым сидели сингархи и тайчи остальных отрядов.

– А где же тайчи Кастагир? – поинтересовался И-Лунг.– Почему я не вижу его на совете?

– Он болен и неважно себя чувствует,– хриплым сердитым голосом произнёс Чже Шен, бросая многозначительные взгляды на присутствующих военачальников. Те прятали невольные улыбки и стыдливо опускали глаза.

Князь пребывал в препоганейшем настроении духа. Мало того, что он подхватил простуду, так ещё и Кастагир умудрился вывозиться по уши в дерьме и вот уже третий день безвылазно сидит в своей палатке, пытаясь отбить исходящий от него запах благовониями. А сейчас, его присутствие на военном совете было нужно как никогда, ибо он сумел бы помочь ему победить упрямство зарвавшегося мальчишки.

Затянувшаяся осада беспокоила не только Чже Шена, но и И-Лунга. Несмотря на проявленное им упрямство И-Лунг прекрасно осознавал, что старый полководец прав, и они не могут надолго оставаться у стен Тыйфыня, ибо тем самым дают время своим врагам собраться силами. К тому же зима была уже не за горами. Но и уйти, не добившись победы, И-Лунгу не позволяли его безграничное тщеславие и кичливость. Несмотря на возражения Чже Шена, он приказал повести решительное наступление на крепость.

С неимоверными усилиями, имперцам удалось доставить под стены крепости два десятка тяжёлых штурмовых лестниц, сколоченных из толстых дубовых брусьев и брёвен. Ширина ступеней позволяла подниматься вверх сразу четырём бойцам. Сами лестницы имели в своём основании деревянные полотнища с тремя большими колёсами по бокам. Дополнительную защиту в виде щитов или войлочных скаток не стали устанавливать, поскольку тогда штурмовые приспособления было бы невозможно втащить на гору из-за их веса.

Поэтому, на этот раз штурмовые колонны возглавили закованные в броню Железные Ястребы и тайгетские наёмники из сабрака Хэчи Шена. Единственное, что отборным воинам из ченжеров пришлось спешиться и взять на вооружение тяжёлые пехотные щиты.

Защитники крепости встретили наступающих градом стрел и ядер из камнемётов, но колонны ченжеров, закрываясь щитами, упорно ползли вверх по склону. В ста шагах позади основных сил двигались цепи стрелков. Когда имперцы очутились возле самых стен, то на них обрушился ливень горящих дротиков и тяжёлых камней. Сквозь особые стоки на головы осаждавших полилась расплавленная смола.

Однако, несмотря на потери, атакующие приставили лестницы, и полезли на стены крепости. Стрелки изо всех сил старались помочь своим товарищам, сбивая со стен неосторожно высунувшихся наружу защитников. Но вскоре большинству из них пришлось прекратить стрельбу, так как на гребне стены завязалась рукопашная схватка.

Воинам Второго габара на этот раз повезло. Находясь во второй линии осаждавших войск, они не приняли участие в злосчастном приступе. Хотя они так и остались простыми зрителями разворачивающейся битвы, но были вынуждены до самого вечера простоять целый день в боевом строю, при полной готовности к выступлению на помощь атакующим колоннам. Однако сигнала к выступлению так и не последовало.

Вытянув шею, Джучибер с любопытством наблюдал за действиями имперцев и защитников Тыйфыня. Стоящий рядом Кендаг, шёпотом пояснял ему назначение тех или иных орудий, двинутых осаждавшими в бой.

– Гляди,– толкнул коттера в бок Кендаг,– видишь вон того краснорожего ченжера?

– Да.

– Это главный начальник над всеми осадными орудиями – мастер Сибэ.

Джучибер с любопытством разглядывал плотного, коренастого ченжера, с могучими словно у борца руками. Тот выделялся среди остальных своим лицом цвета зрелой моркови. Сейчас он расхаживал посреди толпы рабочих, окруживших установленные на катки камнемёты, которые они, впрягшись в лямки, медленно тянули в сторону крепости.

Взгляд Джучибера опять переместился на замок. Он увидел, как от его стен пятясь, отходят уцелевшие в схватке бойцы штурмовых отрядов. Вслед им опять летели стрелы и камни, выпущенные защитниками Тыйфыня.

– Кажется на сегодня всё,– тихо заметил Кендаг.– Эти гиньцы неплохо пощипали перышки Железным Ястребам.

Джучибер уловил злорадство, прозвучавшее в голосе тайгета.

Раздавшийся рёв труб призвал войска к отступлению. Мимо строя их тагмы в лагерь тянулись остатки штурмовых отрядов. Грязные и оборванные ратники устало шагали в своё расположение. На щитах тащили раненых и обожжённых.

– Значит, будем становиться в осаду.

Слова Кендага услышал стоящий рядом с ним Таохэ.

– Вряд ли,– не согласился он с тайгетом.– Ну, отбили они этот приступ. Завтра либо наступит наш черёд лезть на стены, либо свернём лагерь и двинемся дальше. Найдётся, кому заняться этими крысами…

Но Кендаг оказался прав. На следующий день воинам был отдан приказ насыпать валы и ставить частокол, перекрывая все возможные подходы к крепости. Имперская армия готовилась к долгой осаде.

Оставив возле стен Тыйфыня необходимое количество воинов, Чже Шен отвёл остальную часть войск чуть ниже, ближе к выходу с плоскогорья на равнину. И-Лунгу он объяснил, что не хотел бы, чтобы враг мог застать их в узкой горной долине и запереть между крепостью озером и горами. А в том, что гиньцы поспешат на помощь Тыйфыню, он нисколько не сомневался. Про себя князь проклинал тщеславное упрямство И-Лунга, заставившего его ослабить основную часть войска.

Для того чтобы обеспечить безопасность их положения, Чже Шен приказал выстроить несколько укреплённых лагерей, вынесенных ещё дальше в сторону равнины у самого подножия гор. В случае необходимости те должны были сдержать первый натиск наступающего противника и дать имперцам время собрать все свои силы в единый кулак.

В один из таких лагерей был направлен сабрак тайчи Шибэра. Тайчи объехал окрестности в поисках подходящего места для разбивки лагеря. У самого спуска с плоскогорья он нашёл довольно широкое поле, ограниченное с одной стороны крутыми отвесными скалами, а с другой – стремительно бегущим горным ручьём. Деревья, росшие вдоль его берегов, пришлись весьма кстати, ибо могли пойти не только на постройку дозорных вышек и частокола, но и на дрова. С последним в этих местах было туговато – всё-таки горы. К тому же вскоре должны начаться зимние холода. Это внизу на равнине более-менее тепло, а здесь на высотах даже изредка выпадал снег.