Чтение онлайн

«Раздави его… Уничтожь его…»

Тело моё умирало, но разум жил. Более того, он всё сильнее и сильнее разгорался в адской злобе к этому самодовольному дракону-карателю. Хотелось встать, раздавить его голову, уничтожить его разум…

«Раздави его…»

Мысль пришла ко мне неожиданно, словно её подсунул кто-то другой. В мгновение ока я украл витающую вокруг Анугиразуса энергию, вскочил и молниеносным движением ухватил его длинную шею. Дракон-каратель не успел уклониться. Или не захотел уклоняться.

«Уничтожь его…»

Ещё мгновение, и челюсть, многократно усиленная чистой кинетической энергией, раскусила шею. Голова Анугиразуса пала на землю, тело медленно осело. Я осел вместе с ним. Мой разум постепенно слабел, его брал под свой контроль Абдоцерий.

Я осознал тогда, зачем он бросал меня в пучину битвы. Он питался каждой эмоцией, каждым моим движением, каждой мыслью. Его не мог остановить ни я, ни Витарис, эта сущность оказалась гораздо более сильной, чем казалось на первый взгляд. И теперь он хотел вытеснить меня из моей собственной головы.

Краем глаза я успел заметить, что отделённая голова Анугиразуса, казавшаяся уже мёртвой, вдруг устремила на меня взгляд уцелевших глаз. Из его чуть приоткрытого рта тихо прозвучало:

– Прекрасная битва. Прощай.

В тот миг я мог умереть навсегда, распылённый Абдоцерием на бесконечное число частей. Он разрушал меня, пытался стереть мои воспоминания. Получись у него, Абдоцерий излечился бы всё ещё витающей вокруг тела Анугиразуса, встал и прямо на глазах местной публики родился бы очередной анугир. Не чистокровный, но преданный их делу.

Но Человек не мог дать волю резвиться этой поганой сущности. План анугиров был безупречен, но он забыл учесть одну маленькую деталь – русские не сдаются.

Я знал, что не смогу выжить. Но мне нельзя было дать себя уничтожить. Нельзя было дать родиться новому дракону-карателю. Я собрал все свои оставшиеся силы и рассыпал своё тело на миллиард частей. Не для того, чтобы собраться заново, а наоборот, чтобы никто не смог меня собрать. Что-то подхватило меня и унесло в пятый мир-измерение. Кровь анугиров и русанаров потеряла свою власть, Абдоцерий и Витарис погибли, превратившись в первоначальную энергию. А я принял свою первую настоящую смерть.

Я и не подозревал, что умирать – это так странно. Пятый мир-измерение – штука удивительная. Здесь одновременно темно, одновременно и светло. Одновременно пусто, одновременно и до жути тесно. Одновременно холодно, одновременно и жарко. Причина тому объяснима – расплывшийся после смерти разум не воспринимает окружающий мир так, как нужно. Нет порядка в разуме – нет порядка ни в чём. Даже в мыслях. Однако разум существовал и функционировал, пусть и на грани абсолютной смерти.

Сергей Казимирович говорил, что в пятом мире-измерении можно много о чём подумать. Однако первое, с чем я столкнулся, было вовсе не раздолье для умственной активности, а самый настоящий распад личности. В перерывах между раздумьями мне приходилось спрашивать себя: «Кто я такой?». Я легко отвечал: «Я Виталий Александрович Чудов, гражданин РФПК и Посвящённый Евгения. Во всяком случае, бывший». В подавляющем большинстве случаев я отвечал на вопрос верно и продолжал висеть в пространстве, не ощущая собственного тела. Однако изредка мой разум сбоил и выдавал до жути странные ответы.

– Кто я? – спросил я себя однажды, почувствовав некоторые возмущения со стороны разума.

– Я славный полководец Александр Васильевич Суворов, – ни капли не смутившись тогда, ответил я сам себе. – Я смелый и волевой человек, что не проиграл ни одной битвы, и…

– Так, стоп! – остановил я себя тогда. – В каком смысле Суворов? Нет, нет, нет, никакой я не Суворов. Кто же я?

Лишь затем мой разум ответил мне правильно. Не на шутку испугавшись, я стал тщательнее следить за собой, не допуская даже малейшего отступления от хрестоматийного ответа.

Для раздумий разного рода место находилось всё же легко. Я прогонял сотни сценариев своей победы без самоубийства в конце, сотни сценариев поражения и даже несколько сценариев ничьей. Но был ли в этих раздумьях смысл? Отнюдь.

Я думал о Свете. Думал о том, что она будет делать без меня. Думал о том, что она почувствует, когда узнает о моей смерти. Она, наверное, уже узнала от своей второй личности – Светы-драконицы.

Её наверняка выселят из моей квартиры, ибо она принадлежала мне по праву службы в вооружённых силах, а передать её по наследству я Свете не мог, ведь я с ней не заключал официального брака. Да и завещания никакого я не писал. Думал ведь, что в живых останусь, а тут вон оно как получилось.

Эти мысли повергали меня в пучину печали. Разум вновь начал распадаться. Это абсолютно отвратительное чувство хотелось поскорее прервать.

– Кто я? – спросил я себя спустя некоторое неизвестное количество времени.

– Я величественный и гордый Ауресаспекс, – ответил я себе сам. – Я дракон с золотой чешуёй, добрый, отзывчивый, но крайне агрессивный по отношению к злу. Один злодей выбил мне с помощью острого пилума глаз, и я хочу ему отомстить.

Будь у меня в пятом мире-измерении руки, я бы тут же схватился за голову. Мало того, что разум выдал мне совсем не правильный ответ, так ещё и исказил правду. Ауресаспексом звали одного из анугиров из семьи Сангвоморсад, что творил отнюдь не добро, да и глаза никогда не лишался. Мало того, этот анугир был крайне холоден, молчалив и нарочито нейтрален по отношению к людям. Вызывая доверие, он проникал в самую глубь человеческого порока и выжигал его адским пламенем.

Я собрался с мыслями, задал вопрос ещё раз и, к счастью, получил правильный ответ. Я все ещё Виталий Александрович Чудов.

Смерть – поганая штука. Она приходит тогда, когда ты не хочешь, чтобы она пришла. Даже те, кто всем сердцем хочет, чтобы она явилась во всей своей «красе», подспудно хотят жить, ведь жизнь дана нам, чтобы что-то сделать. Хорошее ли, плохое ли – не столь важно. Говорят, Бог, создав человека, даровал ему не только разум, но и свободу воли. Человек волен делать что угодно, но должен помнить, что предстанет перед Судом Божьим, где его будут судить за всякий поступок, совершённый при жизни, где решат, суждено ему попасть в рай или ад.

Умерев, я не попал ни на Суд Божий, ни в рай, ни в ад. Ломает ли это представление верующих людей о сути мироздания? Трудный вопрос. Я всегда считал себя человеком неверующим, но к современной православной вере я относился терпимо и с пониманием. Да, было доказано, что «богами» в истории человечества были олицетворения различных высших существ, что лишь развлекались, создавая необычные сущности и глядя на нашу реакцию. Да, доказано, что не Бог создал человека, а тысячи и тысячи факторов, подобных инструменту в руках бессмертного точильщика, делавших нас острее и совершеннее. Но разве отменяют эти факты самой философии данного мгновения?