Чтение онлайн

– Из былин, – поправил меня Евгений. – И он существовал на самом деле. Это я его создал и направил к вам. И он действительно похищал женщин. Как ты думаешь, зачем?

– Ха! Я, кажись, понимаю, – я покивал, при этом заулыбавшись, как будто услышал глупую и пошлую шутку. Евгений тоже улыбнулся.

– Ты отчасти прав. Он умел разбавлять человеческую кровь своей и заставлял женщин рождать много детей. Иногда – от себя, иногда – от тех мужчин, кто был полезен Змею Горынычу. С ними он мог поделиться каплей своей крови. Таким образом он укреплял дух и тело последующих поколений, а также мою с вами связь. Уже тогда я заинтересовался вами и старался вам помогать. Вот только добиться высокого результата я не успел – Пенутрий заметил это и ещё сильнее ограничил мои возможности. По большей части ради того, чтобы посмотреть, чего вы стоите без посторонней помощи. И я, глядя на ваши свершения, лишь сильнее укрепился в мысли, что не ошибся.

Я улыбнулся. Мне, русскому человеку, слова Евгения грели душу. Отнюдь не каждый нерусский в нынешние времена столь высоко о нас отзывается. Быть может, только арабы, да и тем мы просто очень много в своё время помогали. А добро они помнят.

– И вот, наступили нынешние времена, – продолжал Евгений. – Обе идеологии, Порядок и Упадок, когда их сформировал Пенутрий, мне стали отвратительны, поскольку обе ведут к вечному противостоянию. А главное – бессмысленному. Я решил взять из них самое лучшее, преобразовать и даровать вам в качестве альтернативы.

– Но чем плох Порядок? – спросил я. – Я понимаю ещё устои Упадка, они действительно убийственны. А для нашей страны – тем более. Но чем плохо сотрудничество, сосуществование и строительство совместного счастливого будущего? Это разве не то, к чему стремились русские люди на протяжении всей своей истории? Кому, как не вам, это знать?

– Обо всех этих свойствах Порядка вам рассказал Владимир. Он не врал, но это лишь верхушка айсберга, полуправда. Я прекрасно знаю подноготную этой бесконечной, как вселенная, игры в Порядок и Упадок. Она ведёт лишь к вечной войне. Кроме того, Порядок не учитывает интересов государств, не станет избавлением России от её вечных исторических врагов. Пока существуют нации, считающие себя гораздо более достойными, чем другие, никакого счастливого будущего не настанет.

– Так и есть. Поэтому Порядок утверждает, что их нужно перевоспитать, – продолжал я гнуть свою линию. Мои уста тогда проговаривали то, чему меня учили почти всю жизнь. – Убрать агентов влияния, поставить на их место сочувствующих нам и начать соответствующую пропаганду.

Послышался рычащий смешок, смешанный с нотками злобы, корни которой уходили глубоко в историю.

– Какая наивность! Перевоспитать тех, у кого подчинение и унижение других народов уже давно закреплено на генном уровне? Тех, кто постоянно хватался за возможность безнаказанно грабить и убивать, прикрываясь самыми благими намерениями? Ты не видел даже секунды того, что видел я. Ты не знаешь, каково мне было слышать, как убийство миллионов людей они оправдывали защитой ничего не имеющих с человечностью «ценностей». Как они насмехались над самой человеческой сущностью, продавливая эти «ценности» на уровне международного права, которое обязаны соблюдать все, кроме них. Как они сажали зло на трон, как потакали ему, а когда Россия с союзниками уничтожала его, подымали вой на весь мир, обвиняли её в разнообразных выдуманных преступлениях, оправдывая настоящие преступления. Ты не видел, как они отправляли на убой сотни тысяч мужчин и женщин, приговаривая, что они защищают «демократию» – эту отвратительную пародию на народовластие, обёртку, ставшую основой для промывания мозгов миллиардам. Ты не видел, как они разбирали на органы десятки тысяч людей, лишившихся дома из-за многочисленных развязанных этими проклятыми «миротворцами» войн. Но зато это видел я. Вот этими, Виталий, глазами. Не тебе говорить мне о каком-то перевоспитании. Ты физически не сможешь до конца осознать, что послужило основой Корпоративного Человеческого Союза. Не сможешь осознавать глубину проникновения болезни под названием гордыня…

Чем дольше говорил Евгений, тем сильнее у него клокотало в груди. Его голос приобрёл железные, рычащие нотки. Взгляд дракона давил на меня, я не осмелился отвести свой, хотя очень хотелось.

– Меня немного занесло, – сказал он затем гораздо спокойнее. – Мне не стоит давить на тебя, иначе я могу случайно перестараться и повредить твой разум. Но и ты пойми меня. Я хочу отомстить, Виталий. За все смерти и несправедливость по отношению к вам. В том числе и вашими руками, но помогая вам всеми силами. Месть есть добродетель.

В голове будто щёлкнуло. Последнюю фразу уже говорил Пётр Иваныч. Её первоисточник, равно как и первоисточник других подобных фраз, стал совершенно очевиден.

– Это что же получается? Смысл вашего существования исключительно в мести историческим обидчикам? – спросил я. – Извольте. Мстить мы будем уже не тем, кто причинял нашему народу боль. Подавляющее большинство из них уже давным-давно мертво.

– Ты прав. Обидчикам прошлого отомстить будет затруднительно, пусть и в некоторой степени возможно. Но разве обидчики остались в одном лишь прошлом? Прямо сейчас Россия ведёт войну. Врага ведут в бой не абстрактные силы зла, а вполне конкретные идеологи и командиры, проводники ужасающих идей. Каждый день враг причиняет вам боль, желая уничтожить всех до единого. Я ясно вижу мысли многих из них: они хотят страшной смерти вам, вашей культуре и самобытности, тому, что делает вас русскими, а не теми, кто забыл родство своё. Англичане и немцы забыли своё, назвавшись «ингали» и «доши». Исказили язык. Забыли о культуре. Решили повторить судьбу Содома и Гоморры. Страшно наблюдать за падением цивилизации…

Перед глазами Евгения словно бы пронесся с десяток картин упомянутых падений цивилизаций на Земле. Он призадумался, а затем продолжил:

– Нужно отомстить каждому, кто желал и желает вам смерти, – Евгений, заметив тень сомнения на моём лице, приподнял бровь. – Сомневаешься? Очень удобно считать, что вам сейчас противостоят незримые силы Упадка, но нужно мыслить шире. Идеология – лишь ширма. А суть – в нутре. И это самое нутро пропитано идеей уничтожить вас физически, надругаться над вашими памятниками, осквернить могилы великих предков, выставить на смех ваши достижения. Оно так и не изменилось внутри них. Думаешь, на вас они остановятся? Нет, они продолжат свой «крестовый поход» и дальше. Уничтожат, поработят, испохабят всё, к чему коснутся. Многие века так было, так есть сейчас и многие века так может продолжаться, пока мы не прервём порочный цикл страха и ненависти по отношению к нам.

– Вы хотите просто уничтожить их, верно? – спросил я, хмурясь. – Вырезать всех англичан и немцев и не оставить ничего?

– Я не хочу никого вырезать, не добавляй к моим словам и мыслям то, чего я не говорил, – ответил Евгений. – Предлагаешь пасть до уровня Анугиразуса? Ха! Он этого не дождётся. Надеюсь, не нужно напоминать, кто это. Я хочу уничтожить источник зла по отношению к России. Государства к западу от России враждебны ей, поэтому их быть не должно. Не народов, а именно государств. Если отдельные личности будут готовы жить с нами в мире и согласии – так тому и быть. Я считаю, что каждый народ достоин существования, если не посягает на жизнь другого. Но пока что это вряд ли касается большинства граждан Корпоративного Человеческого Союза. Если вообще не всех его граждан.

– Вот только вы противоречите сами себе, – сказал я. – Вы говорите, что народ не достоин существования, если посягает на жизнь другого. И подспудно намекаете на то, что большинство граждан КЧС можно со спокойной душой уничтожить, ведь они враждебны нам.

Евгений вдруг прищурился и чуть наклонил голову, словно что-то заметил. Я почувствовал что-то неладное и смутился. Через секунду мне показалось странным, что я вообще сказал эти слова. Их словно бы мне кто-то подсунул в голову.

– В некоторой степени ты прав, – сказал Евгений. – Они хотят уничтожить вас, а вы имеете право уничтожить их в ответ. Это право сильного. И в галактических масштабах оно будет работать гораздо лучше, чем на Земле. Однако я и не собираюсь вам приказывать идти неисчислимыми ордами на редуты врага. Мы пока что должны сделать хотя бы минимальное – убить ровно одну фигуру. Короля. А затем сломать их идеологию. Разоблачить, осмеять, вырубить с корнем из умов следующих поколений. Это значительно упростит все последующие шаги, – взгляд Евгения преисполнился некой мыслью, которую дракон вскоре поспешил со мною поделиться. – Кстати, по поводу твоих слов о противоречии. Не мы это всё начали. Хочется задать тебе вопрос – а чем были тогда в своё время лучше революционеры, которые пытались уничтожить класс угнетателей? Они желали освобождения народам Земли от устаревшей модели и хотели перевести их жизнь на новую, более совершенную. Да, отнюдь не каждая революция была обоснована. Но неужели те немногие справедливые революционеры должны были сжалиться над дармоедами, которые закабалили сотни миллионов людей и имели такие богатства, какие за сотню жизней не истратишь? Разве должны они были продолжить добровольно отдавать свою кровь ненасытным кровопийцам? – Евгений явно почувствовал внутри меня сомнения, смерил высокомерным взглядом и продолжил. – Ты, Виталий, очень смахиваешь на раба, что защищает своего рабовладельца, утверждающий при этом, что повесить его на столбе и освободить тысячу рабов, это отвратительно, потому что рабовладелец – тоже, оказывается, человек. Хотя тебя самого он за настоящего человека никогда не посчитает. Даже если ты сам станешь рабовладельцем. Ты для него навсегда останешься человеком второго сорта. Если не третьего.

– Это совершенно другое, Евгений, – сказал я сначала. А затем внезапно для себя добавил. – Это не оправдание для убийства.

А! Вот и оно! Мне мгновенно стало ясно, что это не мои слова, что это не я сказал, а кто-то другой сказал это моими устами. Я нахмурился и непонимающим взглядом уставился в невидимую точку впереди, примерно на уровне живота Евгения. Неужели меня кто-то контролирует, а я это понял только сейчас? Евгений тоже нахмурился, а затем вздохнул, посмотрев куда-то в сторону. В его глазах повисла злоба и непонимание одновременно.

– Если это другое, Виталий, то я не понимаю, почему вы упорно сражаетесь с силами Упадка? – спросил Евгений, повернув ко мне голову. – Они ведь тоже люди, говорят на вполне человеческих языках. Некоторые даже русский знают. Почему вы не щадите пленных, не отдаёте их со смиренными улыбками, не забывая извиниться за предоставленные неудобства? Ну же, Виталий, пойди на линию соприкосновения, выбрось своё оружие и попробуй договориться с ними по-человечески, «цивилизованно», как они часто любили тогда говорить, – глаза Евгения налились кровью, отчего цвет его фиолетовых глаз стал темнее. – Да они с тебя кожу сдерут, на твою же собственную камеру это снимут, а твоё тело затем по частям выстрелят из пушки в сторону позиций твоих соотечественников. Думаешь, я это всё из головы беру? Отнюдь, я слишком многое видел. И я повторяю свой вопрос – ты этих существ хочешь перевоспитать?