Чтение онлайн

– Я никогда не слышал об этих шаньлон, – признался я. – Они, случаем, не выглядят как драконы из мифологии того самого Китая? Длинные такие, бескрылые…

– Да, так и выглядят, – ответила Яросинида. – Они поступили довольно ловко, преобразовав себя в эдакую легенду о добрых драконах, что вечно следят за империей, и связав себя с аристократией. Мы, анугиры, например, так не делали, в миф нас превратили те трусливые европейцы, что виделись с нами лицом к лицу. Русанары, в свою очередь, стали мифом случайно – лишь один дракон с их кровью существовал на территории вашей России. Причём его нередко путали с детьми нашей семьи, из-за чего за ним сохранилось амплуа злодея.

– Змей Горыныч, я знаю, – сказал я. – А ещё у него были потомки.

– Именно, – продолжила Яросинида. – Большая часть из них живёт среди вас и иногда мешает самоволию анугиров на территории вашей страны. Наша с Мефодирием семья продолжает следить за вами. Меньшая же часть потомков Змея Горыныча осталась на Земле и преобразовалась в варсайллимов, сохранив русанарскую кровь и желая перебежать в один прекрасный день обратно к своим.

– А вы конфликтовали со Змеем Горынычем? – спросил я. – Я под «вами» имею в виду семью Мефоярос в целом.

– Разумеется, – ответила Яросинида. – Мы очень не любим его до сих пор, ибо он часто мешал нашим планам по-своему наказывать порочных. Я, например, предпочитала сжигать их заживо после того, как обозначу себя настоящую, Горыныч же предпочитал вливаться в общество интригами и тайнами, а затем подсыпать яд, подослать убийцу, убить в дуэли… Последнее он любил особенно. Дуэлянт от Бога, как у вас бы сказали. Мефодирию он мешал особенно сильно, пусть мой муж и предпочитал действовать более открыто. Прилететь, будучи анугиром, и разорвать на части порочную женщину, пред которой когда-то представал человеком, даже не зачитав приговор – вот его методика. Красивая, ужасающая, кровавая и не менее эффективная, чем моя.

– Вы говорили, что работы у вас было сильно меньше, чем у соседних семей, – сказал я. – Насколько часты были ваши «набеги»?

Яросинида чуток подумала, прежде чем дать развёрнутый ответ.

– Зависело от времени. Когда ваш народ не контактировал с западными цивилизациями, работы было меньше, хотя и немало. Когда начались торговые и дипломатические отношения, работы прибавилось, пришлось даже консультироваться с Сангвоморсад, чтобы лучше знать методы иностранцев. Когда ваша страна, кажется, в конце двадцатого века по вашему летоисчислению со скоростью кометы стремилась быть принятой западными государствами, работы было больше всего, ибо те времена были крайне порочны, подобно периоду заката Римской империи. Мы уже не были просто драконами, а являлись людьми и работали точечно. Уже не сжечь тогда было целую деревню или город – люди придумали гораздо более убийственные орудия, превосходящие катапульты и пороховые пушки. Пламя из наших глоток сменилось страшными пытками, а скрытность и жестокость приумножились. Вот же моим мальчикам было раздолье на полях мировых войн, когда можно было самым ужасным образом карать не только порочных женщин, но и порочных мужчин, заколов штыком или расстреляв…

Яросинида стала говорить тише, цокая языком. В воздухе повисло напряжение.

– А что потом? – спросил я. – После того, как Россия победила в Третьей мировой, что стало?

– Работы впервые стало меньше, – ответила Яросинида, чуток расслабившись. – Сильно меньше. В том числе благодаря таким людям, как Омаров. Человеческая цивилизация, в общем, и русская, в частности, пережили упадок. Выстояли под ударами человеческих пороков. Не позволили гедонизму убить традицию, кастрировать разум и поддаться слепой вере во власть денег. Вы и многие-многие другие народы сохранили традицию, но спасённые вами когда-то англичане и немцы – единственные оставшиеся из европейских народов на сегодняшний день и одновременно сохранившие имперский уклад – вновь желают скатиться в гедонизм, хотя среди них есть огромное число лишь обманутых, а также немало партизан, работающих вместе с вашими спецслужбами. Живущие среди вас англичане и немцы так вообще являются образцом нормального европейца, не испорченного пороками. Наш отец, взяв бразды правления Корпоративным Человеческим Союзом, сегодня исполняет великое наказание, сместив семьи Земли. Поэтому мы, семья Мефоярос, находимся у вас в стране, а Риптумор и Сангвоморсад занимают теперь не основную роль в КЧС. Хотя их труд тоже не остаётся без внимания

– Интересно рассказываете, Яросинида, – сказал я, следя за проводимыми надо мной безболезненными манипуляциями. – Вы говорите на русском и в обычной жизни или только со мной?

– Между собой и с потомками – на русском, – ответила Яросинида. – С Анугиразусом и другими семьями – на языке анугиров. Нашему уху за многие столетия стала привычна ваша речь, традициям не изменишь.

– А где конкретно сейчас ваши потомки? – продолжал интересоваться я. – Этот дом под куполом, я так понимаю, только для вас с мужем?

– Они много где, – ответила Яросинида неопределённо, но затем пояснила. – Некоторые живут неподалёку, взрослея и набираясь опыта и знаний. Остальные распределены по многим вашим мирам, скрываются под личиной человека и продолжают карать порочных людей. Когда вы услышите о громком и жестоком убийстве нелюбимого за пороки человека, знайте – это работа моих с Мефодирием потомков. Рано или поздно мы дойдём до каждого, никто из порочных не умрёт своей смертью.

– А у вас есть список этих пороков? – спросил я. – Или так, по личному усмотрению каждого всё идёт?

– Разумеется, есть, – ответила Яросинида. – Однако я не стану вам раскрывать один из секретов моего народа. Люди – существа довольно сообразительные, вы легко найдёте лазейки, ибо фантазии вашей нет границ. Вы сделаете свои пороки ещё хуже. С другой стороны, нам, в общем-то, плевать, ибо наш список вполне конкретен и не может трактоваться как-то иначе.

– Может, раз вам плевать, вы тогда всё же расскажете? – спросил я.

– Нет, – отрезала Яросинида твёрдо.

– Как хотите, – я пожал плечами, подвинувшись, и услышал возмущённый писк робота, вводящего внутрь моего предплечья кусок анугирской чешуи. – Когда это роботы успели ввести мне обезболивающее? Я совсем не чувствую раны.

– Сила технологий, – расплывчато, но одновременно и конкретно ответила Яросинида. – Не забывайте, Виталий Чудов, что нет в вашей галактике цивилизаций более развитых, чем цивилизации высших существ.

– Но откуда у вас технологии? – спросил я. – С неба свалились? Вас слишком мало, чтобы поддерживать лаборатории, конструкторские бюро и прочее.

– Энергия правит всем, – ответила Яросинида. – Создавая любую материю, ты можешь легко достичь таких вершин, каких обычные цивилизации достигают тысячелетиями. Нам не нужно было изобретать каменную кладку, ибо энергия сама сформирует тебе дом по повелению твоего разума. Нам не нужно было придумывать колесо, ибо энергия сама знает все физические законы и создаст идеальный круг. Нам не нужно было узнавать секрет плавления железа, ибо энергии известны все агрегатные состояния каждого вещества. Искусственный интеллект – тоже материя, только иного плана. Ограничение для любого творения – сила разума и желание. Пенутрий, например, способен создать сразу тысячу планет. Его дети-мужчины – тысячу городов. Их жёны – тысячи потомков. Цивилизации, подобные человеческой, тоже способны повелевать энергией, даже будучи не предрасположенными к этому генетически. Иначе прогресса им не видать.

– Позвольте угадать? – спросил я и, дождавшись утвердительного кивка, предположил. – Сжигание угля в печи и преобразование заточённой в нём энергии в энергию пара – это тоже управление энергией? Или, например, использование ядерного топлива?

– Вы сообразительны, Виталий Чудов, – сказала Яросинида. – Именно так, пусть этот способ крайне примитивен… К слову, роботы уже закончили. Вы чувствуете какие-то изменения?

Я взглянул на предплечье и увидел там лишь маленький шрам. Обратившись внутрь собственного разума, я сперва не почувствовал ничего нового, но затем, приглядевшись, обнаружил нечто странное.

– Кажись, что-то есть, но я не уверен. Не понять.

– Значит, скоро поймёте, – Яросинида взяла из металлических манипуляторов подлетевшего к ней робота некий костюм, состоящий из чёрной грубоватой шинели с железными пуговицами и красноватым узором, тёмно-бурым ремнём, синей майки, лёгких серых перчаток, просторных чёрных галифе и высоких чёрных сапог. Комплект завершал чёрный платок с белым минималистичным гербом России. Обычно такой платок повязывают на голове а-ля «пират». – Взгляните, Виталий. Я посоветовалась с мужем, он сказал, что такая одежда будет хорошо смотреться в бою на Жаркаде. Красивая, практичная, на боку отлично будет смотреться сабля…