Чтение онлайн

Память идущего наполняется отвратительными картинками, как раньше в этом сером районе были разбиты улицы, стихийные помойки на каждом шагу, разрушены многие дома, где среди руин жили нищие, наркоманы, бедные и нищие, а также и весь мелкий преступный криминалитет. В городе вечной славы, во время правления Римского Престола – сборища богатейших «священников» из Ватикана вкупе с крупным преступным синдикатом, возомнивших себя правителями этой территории, каждый день десятки людей умирали от голода, передозировки наркотиками, болезней или просто погибали в бесконечных стычках между бандами. Римляне, по удачному стечению обстоятельств, жившие ближе к Ватикану, вели не столь жалкий образ жизни, как на окраинах, и даже могли себе позволить настоящее мясо или чистую воду, ибо даже простейшие фильтры в городе были роскошью. Всё это отлично запечатлелось в сознании парня, несмотря на то, что он ещё тогда был ещё ребёнком, лет восьми, а с тем ужасом было покончено лет тридцать назад. Он отчётливо помнит, что его существование было жалким подобием жизни по сравнению с жителями Ватикана, именуемыми ещё «Золотым кругом». Там жительствовали только богатейшие «священники», промышлявшие церковным бизнесом и самые авторитетные преступники, бесконечно обиравшие народ. Самые ярые и зажиточные из них составляли – Совет лордов Римского Престола. Это было этакое собрание, провозгласивший себя органом государства, но на самом деле он оказался грабительно-вымогательным механизмом, по максимуму выжимавший все соки из простых людей и, придумывая, как ещё можно обирать население. Совет, полностью коррумпированный, состоявший из тридцати трёх участников, был не способен к здоровому управлению, ставший подобием раковой опухоли, убивающей тело. Солдаты и полиция только и занимались беспрестанным обиранием и показательными казнями, чтобы не поднялось бунта. Единственный шанс для простых родителей хоть как-то обеспечить нормальную жизнь ребёнку это отдать его в местную полицию. Это был самый настоящий ад, сошедший на землю. Тучи мух над городом, непрекращающаяся бойня, жестокая тирания мздоимцев и лиходеев. Казалось, что Господь оставил этот город, ибо это продолжалось долгие лета, однако всему приходит конец.

Пропаганда Рейха рисует следующие события, как великий подвиг первых воинов страны, как жестокое сражение и время величайших свершений, но мужчина был там, когда новая власть установилась. Тогда, тридцать лет назад первый Канцлер начал захват Рима и народ, простые люди, в городе его полностью поддержал. Часть городских войск перешла на сторону нового владыки, но так, же существенную поддержку оказало новое движение, раньше бывшее только в глубоком подполье – «Союз спасение души». Это было движение священников, которые не просто осуждали, а яростно презирали Папский образ жизни. И они развернули свою борьбу за город – в умах и сердцах людей, стараясь вдохновить народ повсюду. Как и в нищих районах, так и в более благополучных, стараясь всеми силами оказать поддержку возможному правителю, ибо каждому надоел этот кошмар и тогда, в тот момент, увидели шанс, луч света во тьме, надежду на лучшую жизнь. Они вели его воинов потаёнными дорогами и незаметными ходами, сквозь трущобы и руины. Люди канцлера быстро обошли позиции войск Рима и атаковали их с тыла. Сопротивление в Риме было сломлено уже через несколько часов, оставался Ватикан. Все улицы к нему были перекрыты колючей проволоками, блок постами и тяжёлым вооружением. Штурм Ватикана оказался самоубийственен, они бы потеряли всех своих людей раньше, чем прорвали бы оборону. Но тут решил помочь один выходец из трущоб. Он рассказал, что под здание Собрания Лордов ведёт канализационная ветвь, и он знает, как можно незаметно пройти в зал заседания лордов. И канцлер доверился человеку, которого не знал. Битва за Ватикан закончилась через два часа, когда все лорды были взяты в плен во время своего заседания. А армия, лишившись командования, решила просто капитулировать. Народ Рима торжествовал и ликовал свержению тирании. Канцлер, в назидание и устрашение, а также ведомый мыслью о справедливости просто взял и перебил всех лордов с их военным командованием. А в градоначальники назначил того парня, который провёл в зал собрания. И началось восстановление из пепла города на семи холмах.

Первым делом новый повелитель вечного города восстановил в святости Папский престол и всю новую католическую церковь, просто назначив на должности священников из «Союза спасения души»… и теперь этот союз прекратил своё существование, но церковь переродилась, став действительно чем-то новым. Церковь отчистилась от старых пороков, встала по правую руку от Канцлера и предстала в новом ослепительном блеске, взяв новое название – Империал Экклесиас. А Ватикан правитель переименовал в «Канцлер Цидалис», полностью перестроив его. С началом долгого восстановления славного города, новый правитель, нарёкший себя Императором, объявил Рим новой столицей Рейха. Из разрухи и нищеты возрождались множество районов. Строители пытались тщательно восстановить каждый дом, который возможно было отстроить, но были и наиболее разрушенные районы, которые не имело смысла восстанавливать. Их попросту сносили и строили новые дома, а вновь возведённые постройки стали огромными и серыми, безвкусными и простыми. Они резко контрастировали со старыми домами Рима. Тусклые бетонные нагромождения и стали новыми районами вечного города, что своей серостью могли отпугнуть любого ценителя прекрасного.

Мужчина внезапно оторвался от своих воспоминаний. Столько раз он прокручивал тот день у себя в голове, столько раз вспоминая каждую его деталь и всё затем, чтобы не забыть, что новый мир, сложившийся Рейх это не самое худшее, что получилось на исходе, несмотря на всю его сумасбродность. Он практически дошёл до своей цели, но в уме продолжал держать мысль, что если бы не эти министерства, со своими догмами и цифрами, до сегодня Рим вряд ли был славной столицей великого государства. Вдруг он почувствовал влагу на руке и понял, что его одежда безнадёжно промокла, до нитки, кроме содержимого сумки.

Хоть район и пребывает практически в безграничной бледности, как жизнь каменщика, в некоторых местах он не лишён своей эстетики. Люди часто отправляли просьбы о хоть каком–то благоустройстве дворов. Конечно, сначала их проверяли на идеологическую чистоту, ведь это прошение могло быть попыткой подорвать идейные основы Рейха. Проверялось множество факторов: как часто человек бывает в церкви, какой у него гражданский рейтинг, где он работает и ещё множество показателей сверялись, а потом составлялась общая картина. Если человек был идейно правильным, то на его прошение отвечали согласием и отправляли в отделы департамента Эстетического уюта, где с ним обговаривались аспекты работы. А поэтому где–то были разноцветные балконы, цветные карнизы и подоконники. Попадались дома, у которых были пристройки в виде маленьких магазинов. На самих домах попадались, какие-либо рисунки тематики дозволенной Рейхом. Во дворах могли быть посажены кустарники и разукрашены лавки. Но не более этого.

Вдруг человек тревожно огляделся по сторонам, оторвавшись от размышлений о расцветке дворов. Где-то вдалеке заверещала сирена, что говорит о ещё одном выехавшем наряде Культа Государства, который охотится за теми, кто недостаточно любит свою страну, но это стало настолько обыденным явлением, что никто не обращает на это внимание.

Дорога предполагает длиннющую улицу, с где–то вмятыми бетонными плитами, которой и была умащена улица, поэтому вся улица была в маленьких и неглубоких лужицах. Мужчина уверенно, быстрым ходом, идёт по улице, под его сапогами раздаётся хлюпанье, и брызги разлетались во все стороны. Он знает, что из всех щелей за ним наблюдают тысячи глаз Управления по Наблюдению за улицами Департамента Уличной безопасности Министерства внутренних дел. Каждый шаг и движение отслеживаются сотнями человек, назначенных для полного контроля над гражданами, дабы они не позволили себе лишнего – хулиганства, акта неуважения к государству, или же аморально-распутное поведение. К этому трудно привыкнуть, а мысль, что слежка не заканчивается никогда подтачивает самообладание, но умелая пропаганда, подача, что это идеальный механизм безопасности успокаивает людей. Однако проходящий по улицам человек настолько свыкся с мыслью, что его сейчас внимательно разглядывают, попросту не обращает на это внимание, всё чувство неудобства в нём отсутствует, и он спокойно заканчивает долгий путь.

Парень быстро дошёл до одного примечательного колоссального здания, заметного издали, ибо оно отличается от других построек бетонных джунглей – оно не похоже на огромную бетонную коробку, немного приукрашенную, как большинство домов в окрестности. У здания чёрный фасад, две большие башни с торцов, изукрашенные рамы окон. Вместо стандартных входов у всего два: первый главный, парадный, представленный массивными деревянные двери простой конструкции, но с красивой резьбой, а второй вход это скромная и короткая винтовая лестница, ведущая в подвал. В окнах неярко горит свет, просвечивая изнутри помещения, в которых то и дело мелькают фигуры.

Человек подошёл к короткой винтовой лестнице и спустился, спрыгнув, прям в лужу и поэтому, когда стопы приземлились, то во все стороны с плеском брызнули капли воды, скопившейся от дождя. Инстинктивно отряхнувшись, он отворил маленькую дверку и вошёл в небольшое помещение, пребывавшее в серой монохромности и уходившее в коридор. В нём становится тоскливо от мощного лунного свечения, исходящего от старых диодных ламп, которой только усиливает общее нагнетание серости.

Пара взглядов и становится понятно, для чего это место существует. Всё помещение было заполнено бессчетным количеством коробок, ящиками и контейнерами. Это обычный склад.

Человек прошёл в коридор, стараясь как можно скорее попасть в нужный кабинет, подошёл к следующей лестнице, ведущей вглубь здания, и поднялся выше. Внутри постройка отлично украшена, что идёт вразрез с этико-моральными нормами Рейха, которым подчиняются обычные граждане. Красные махровые ковры смягчают путь идущего, отделка стен из дорогой древесины, роскошнее люстры и лампы, играющие сиянием хрусталя, зелёные изумрудные обои, которые очень трудно увидеть на полках обычных магазинов. Всё это резко контрастирует с тем, что творится за порогом этого места.

Но всю эту роскошь человек не рассматривает, так как свыкся с ней. Он, верно и быстро, двигается к своей цели. Пока мужчина идёт, то по всему зданию разносился звук хлюпанья от промокших сапог, а на полу остаются мокрые следы на радость уборщикам.

Человек подошёл к одной из дверей на седьмом этаже и аккуратно, высунув из кулака согнутый указательный палец, стал тихонько постукивать, ожидая ответа. В такое вечернее время все держат кабинеты закрытыми, чтобы не мешали работать, поэтому парня пробирает лёгкое волнение. Он не знает, откроют ему или нет. Если дверь не отворится, то ему придётся пройти целую чехарду действ в приёмной канцелярии, чтобы сдать документы.

– Заходите, – послышался спокойный, но сильный голос из-за двери, что не могло не вызвать облегчённого выдоха.

Мужчина отворил дверь и тихо прошёл в помещение, окинув его мимолётным взглядом. Кабинет не столь роскошен как остальные: скромная люстра, два непримечательных книжных шкафа, забитых старыми книгами с потёртыми корешками, простой рабочий стол с довольно архаичным компьютером, диван из кожи и небольшой коврик красного цвета.

У единственного окна стоит человек чуть выше среднего роста плотного телосложения, но не имевший лишней плоти с коротким чёрным волосом, в котором уже красуются пара блестящих серебристых волосков. Он сложил руки за спину и внимательно смотрит на улицу в большое раскрытое окно, через которое поступает свежесть и влага. На нём, как на вешалке, висит тёмная монотонная кофта, явно неподходящая по размеру, чёрные штаны, уходившие под ботинки с высоким берцем. Хозяин кабинета стоит и всматривается в дождь, словно что–то выискивая, как будто видит в нём нечто особенное. Его сосредоточение было настолько сильным, что он даже не обратил внимания на вошедшего человека, хотя сам его и пригласил.