Чтение онлайн

В наших вагонах мы хорошо подготовились к долгой поездке. Один унтер-офицер, трое рядовых и шесть верховых лошадей — вот наша команда, которая на редкость хорошо уживается друг с другом. Наши лошади пока достойно переносят поездку. Это спокойные животные, которые не ссорятся между собой. Они уже привыкли к новой обстановке. Мою лошадь зовут Дженни. Она отличается тем, что целый день жуёт солому, а вечером застывает в спокойной философской позе.

Целый день мы сидим перед открытой дверью, перегороженной железной балкой, смотрим по сторонам или читаем. Иногда играем в карты. Однако приятнее всего познавать обширный ландшафт во всех его различных формах. Чаще всего здесь он дикий и безжизненный, как будто его ещё не коснулась рука человека. На Западе человек — хозяин земли, и едва ли есть место, которое не преобразовано его трудолюбивыми руками. Здесь, напротив, кажется, что пространство господствует над человеком, и его убогие жилища робко вписываются в бесконечные просторы, которые невозможно охватить взором.

В шесть часов вечера становится темно. Когда солнце заходит на западе и луна проливает свой волшебный свет на широкие просторы, мы тихо сидим и смотрим по сторонам. К девяти часам становится холодно. Тогда мы закрываем дверь, делаем из соломы постели и ложимся спать.

Суббота, 4 октября 1941 г.

Тауроген — Шауляй. Литва — широкая, малолюдная страна, покрытая лугами, болотами и лесами. Примитивно расположенные деревянные дома.

Митау — довольно крупный латвийский город, живописно расположенный на реке Аар. К вечеру мы прибыли в Ригу. Большой красивый город на реке Даугава с крупными промышленными и железнодорожными сооружениями. Латвийские деревни и города повсеместно производят более цивилизованный вид.

За ними начинается Эстония, также покрытая озёрами, холмами и прекрасными лесами, которые придают ей более северный вид. Вечером длительная остановка на русском приграничном вокзале. Беседа с ранеными, прибывшими с фронта и направляющимися в Ригу. Они, конечно, нагнали на нас страху. Ночью через реку Лугу дальше в северном направлении через бесконечные леса и безжизненные равнины. Иногда попадаются холмы и озёра. Чудское озеро мы всё же не увидели.

Воскресенье, 5 октября 1941 г.

После хорошо проведённой ночи наступило холодное осеннее утро. Мы запрягли лошадей. К обеду последовала выгрузка в Сиверской, небольшой станции в 60 км южнее Ленинграда. Без каких-либо происшествий совершили марш через несколько небольших селений до деревни С., куда мы прибыли к вечеру и наспех разместились в пустых домах. В светлую лунную и ощутимо холодную ночь я три часа провёл на посту.

Понедельник, 6 октября 1941 г.

В лесу наспех сделан загон для лошадей. Целый день вдали слышится гул канонады под Ленинградом. Видимо, это тяжёлые орудия крепости Кронштадт, с которой сотни русских батарей ведут обстрел. Тем не менее положение города, от которого наши войска отделяют лишь 10 км, более чем сомнительное. Там свирепствуют голод и эпидемии.

Русские высылают гражданское население из города, но мы возвращаем его обратно. Поскольку город должен сдаться из-за голода и нехватки боеприпасов, а не вследствие кровопролитного штурма.

Призыв фюрера к солдатам: «Последняя великая битва, которая должна решить исход войны на Востоке ещё до начала зимы, началась».

Примечание: Буфф получает такого рода информацию из официальных сообщений берлинского радио и из газет. То есть секретное прежде решение Гитлера об умерщвлении Ленинграда голодом теперь объявлено на весь мир. — Ю. Л.

Вторник, 7 октября 1941 г.

Я лежу на соломе в маленькой комнате вместе с другими пятью солдатами. Наше жилище, где кое-как размещено 80 человек, это Дом отдыха железнодорожников, который наряду с другими деревянными постройками, расположен вдоль железной дороги. Некоторые русские, с которыми мы знаками объясняемся, стараются нам во всём помочь, так что нам удаётся запустить генератор для подачи тока на небольшой лесопилке. Заготовив дрова, мы можем хорошо обогреться.

Пока у нас нет особых неурядиц. Фронт удалён от нас на 50 км, и мы слышим только грохот орудий, но готовы к тому, что ежечасно может поступить команда «К бою».

Среда, 8 октября 1941 г.

Первая поездка верхом по русской местности. Несколько лошадей увязли в болоте. Но их удалось сразу же вытащить. Сегодня мою лошадь забрал унтер-офицер В., так как на своём «Фрице» ему надоело ездить. Я вынужден был подчиниться.

Четверг, 9 октября 1941 г.

Я сижу в деревянном домике в лесной деревушке неподалёку от Ленинграда. Сегодня мы пришли сюда по плохим дорогам через безлюдную лесистую местность. Везде следы боёв и длинные ряды немецких солдатских могил. Их украшают белые кресты из молодых берёзовых стволов.

Мы на пути к фронтовой полосе, куда должны прибыть через два дня. Если враг до этого не сложит оружия, то нам также придётся участвовать в этом последнем крупном кровопролитном сражении, о котором сегодня сообщают средства оповещения.

Пятница, 10 октября 1941 г.

Марш через большие леса по плохим дорогам и многокилометровому бревенчатому настилу в сторону Ленинграда. Деревушка с многочисленными деревянными домами и красиво расположенной церковью. Церковь полностью разрушена и с трудом подошла для размещения лошадей. Караул, в состав которого ночью вхожу и я, разместился в деревянной пристройке. Дров здесь достаточно. Рядом живёт деревенский священник со своей семьёй. Когда я оказался в углу его комнаты перед иконой, священник объяснил, что он духовного звания. Дом был чистый и добротный. Себя священник кормит за счёт приусадебного хозяйства. Он производит впечатление добропорядочного крестьянина. К сожалению, мы едва смогли понять друг друга. Я дал ему мою Библию, но он не смог прочесть ни одной буквы. Наконец, увидев рисунки Палестины и Иерусалима, он понял, что это такое.

Суббота, 11 октября 1941 г.

Мы прибыли в Н. — деревушку с финским названием, финскими деревянными домами и знаменитыми банями, где по субботам моются местные жители. В полуразрушенной, без крыши, конюшне нашлось неплохое пристанище для лошадей. Нам же было очень тесно в маленьких двухкомнатных квартирах, так что мы лежали на полу, как селёдки в бочке, а молодая женщина с кричащим младенцем, плача, устроилась в углу. Мы не знали, как её успокоить, так как не понимали русского языка. Чтобы её утешить, мы сделали большой бутерброд с колбасой и со стаканом чая предложили ей. Её муж, работавший в Тосно машинистом, был разорван на куски вместе со своим паровозом. Сейчас она ждёт второго ребёнка. Из-за тесноты мы решили лечь раздевшись. Я в добром здравии, несмотря на долгий переход по пыльным дорогам, лесам и через совершенно разрушенный в результате ожесточённых боёв населённый пункт Тосно. Пока мы не принимали участия в боях. Сегодня выпало немного снега.

Воскресенье, 19 октября 1941 г.

После того как наши орудия закончили стрельбу, у меня появилось немного времени рассказать о прошедших днях.

12 октября, после продолжительного марша по лесам и болотам, через которые был проложен многокилометровый бревенчатый настил, мы прибыли в Петрово, где до этого шли ожесточённые бои. Здесь у нас было первое соприкосновение с противником, вернее, с его самолётами, которые подвергли нас бомбёжке. За исключением четырех убитых лошадей, у нас, к счастью, было ранено только четыре человека, в то время как в соседних подразделениях оказались первые убитые. Самолёты на бреющем полёте появились так внезапно, что мы вначале приняли их за немецкие. Я как раз скакал на лошади, разведывая дальнейший путь, и поздно увидел опасность. Быстро спешился и спрятался за дом. Слава богу, со мной ничего не случилось. На ощутимом холоде в прилегающем к деревне лесочке мы провели ночь. Спал я в палатке. В полдень возобновился налёт авиации противника, в результате чего 12-я батарея потеряла пять человек убитыми.

Дальнейший марш в П., где мы вновь провели ночь в лесу. Вместе с X. мы вырыли щель, укрыв её ветками и присыпав землёй. Несмотря на холодную погоду, мы почти не замёрзли. Вот уже свыше пяти суток, как мы установили орудия на огневой позиции и произвели несколько сотен выстрелов. Мне, как командиру отделения вычислителей, досталось очень много работы, которая требует особой тщательности. Я осознаю это с полной ответственностью. Пока всё идёт хорошо. Наша огневая позиция находится в небольшом лесочке, окружённая елями и берёзами. Кругом леса и равнины. Для сооружения землянки мы используем воронки, где можно стоять согнувшись или только лежать. Сверху устанавливаем настилы из стволов деревьев и земли, которые должны защищать от осколков. В стенках делаем небольшие углубления для разведения огня. Топлива в лесу достаточно, так что мы постоянно поддерживаем огонь. Температура около нуля градусов. В данный момент снег уже тает. Время от времени поступают приказы на открытие огня, и все выскакивают к орудиям. В промежутках я сижу перед планшетом и занимаюсь расчётами. Ночью также приходится выползать из своей «норы», когда пехота просит артиллерийской поддержки или когда установлены новые огневые цели.