Чтение онлайн

Яков тогда дипломатично увел разговор в сторону:

– Извини Макс, твоя Адель француженка?

– Почему ты это спрашиваешь?

– Я с удивлением смотрю, с какой любовью и вдохновением она исполняет израильские танцы и песни.

Макс оживился.

– Больше четверти нашей паствы не являются евреями. Я, например, немец по происхождению, Адель - чистокровная француженка, А Мартин по матери украинец.

Заметив смятение на лице Якова, Макс спокойно добавил, как само собой разумеющуюся истину:

– Мы любим Израиль и евреев. Ведь они дали миру основы поведения человека. Отмечаем религиозные еврейские праздники. Не почитать евреев, означает, не признавать Иисуса Христа. И вера наша во многом смыкается с иудаизмом.

Его рассуждения были прерваны появившимся в это время новым посетителем в ковбойском облачении. Он сразу привлек внимание присутствующих своим значительным ростом и довольно интеллигентным лицом. На нем была коричневая широкополая шляпа с загнутыми краями, расстегнутый серо голубой жилет, синий в горошек платок, повязанный вокруг шеи. Человек подсел к свободному столику и выставил свои ноги вперед, демонстрируя шикарные свои сапоги из светло желтой кожи с накладками и серебряными звездными шпорами.

– Полюбуйся, Яков. Это нам, как бы, на память о нашей с тобой поездке. Живой экспонат ковбоя. Сейчас мужчины в одиночку, и вместе будут собираться вокруг него, и оценивать достоинство его новой экипировки.

Встречи, беседы с Адель и Максом не могли не оставить глубокий след в душе Якова и Эллы. Оба они долго сожалели о том, что пришлось пожертвовать возможностью часто встречаться с такими незаурядными людьми из-за вынужденной необходимости прервать связь с мессианской синагогой.

Яков и Элла продолжали стоять в середине зала и осматривать все вокруг в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. С радостью они обнаружили в одном из передних рядов у центрального прохода Джона. Не успели они подойти к нему вплотную, как услышали:

– Hello, zo-lo-taya rib-ka! После Вас я купил книжку Пушкина на русском языке и попытался прочитать эту сказку. Рад вас видеть.

– Ты замечательно выглядишь, Джон. Галстук на тебе, какой шикарный. Рассказывай, как дела?

– Первый раз в своей жизни галстук одел. Долго мучился и не смог его, как следует, завязать. Пришла как раз к нам Хали и помогла.

– Ты нам никогда не рассказывал про Хали, - заметила Элла с доброжелательной поддевкой, но тут же поменяла разговор.

– Папа с мамой твои здоровы?

– Папа - здоров. А вот мама - нет. Ишемия сердца.

– А ты то как?

– У меня теперь много работы. Я ведь уже два года работаю в доме престарелых, как Social Worker помощник.

Джон заметно изменился. Резче обозначился профиль лица, появились тонкие морщины вокруг глаз. Голос его окреп и звучал более уверенно. Раньше, бывало, его высказывание или вопрос заканчивался остановившимся в глазах выражением неуверенности или сомнения, чего не было сейчас. Его речь стала более живой и уверенной.

В зале стоял шум от многочисленных взаимных приветствий, громких восторженных восклицаний. Звучали трогательные, ностальгические звуки известной песни Sunrise-sunsеt14.

Они уселись рядом. Джон рассеянно поддерживал беседу. Глядя на него, могло показаться, что он одновременно прислушивался к словам и мелодии песни. Она изливала печаль расставания родителей с детьми, уходящими навсегда в другую жизнь, которую им предстоит строить самому. И в то же время эта медленная и плавная, как временной поток, песня шла от отцовского и материнского сердца сквозь слезы радости и гордости за своих детей. О чем мог думать в это время бледнолицый молодой человек, навсегда прикованный к инвалидной коляске?

Спустя некоторое время гости угомонились. Наступила напряженная тишина. Все уже было приготовлено к свадебной церемонии. И вот она началась.

Под хупу с красным балдахином, где уже стоял раввин, а также некоторые родственники и близкие друзья, вошли жених и отец невесты. Потом появилась невеста, покрытая вуалью, и мать невесты. Им предстояло "окрутить жениха". Для этого они семь раз обошли нареченного.

Потом Раввин налил в бокалы вина и провозгласил два благословения, которые зал слово в слово за ним повторял.

– Благословен Ты, Господь, наш Бог, царь мироздания, сотворивший виноградный плод! Аминь!

– Благословен Ты, Господь, наш Бог и царь мироздания сотворивший веселье и радость, жениха и невесту, ликование, пение, торжество и блаженство, любовь и братство, мир и дружбу! Господь, наш Бог, да звучит ликующий голос жениха и невесты из-под свадебного балдахина! Благословен Ты, господь, радующий жениха с невестой! Аминь!

Эдит и Мартин по очереди пьют вино из бокала.

Наступает самый торжественный момент, когда жених надевает свадебное кольцо невесте в присутствии свидетелей, и говорит на иврите:

– Теперь ты посвящена мне этим кольцом по закону Моисея и всего Израиля.

Зал загудел множеством голосов благословляющих новобрачных. Теперь уже как мужа и жену.

Джон не сводил глаз со стройной фигуры Эдит, ее лица, освещенного безграничной радостью и счастьем. В какой то момент в его глазах все представилось в тумане и вместо Эдит, ему виделась... Хали. Сколько раз она со слезами на глазах говорила ему:

"Забудь свое несчастье. Ты сильный, ты все сможешь. А я...,- продолжала она, - еще в школе... Помнишь, как мы весной вместе, бегом взбирались на поросшую диким цветущим кустарником гору. Я тогда твердо знала..., что ты мой, мой. И сейчас утверждаю, ты - мой!".

Нельзя было не заметить, как Джон опустил свои задумчивые глаза вниз и долго оставался в таком положении.

Раввин зачитал все семь благословений. После этого невеста и жених пили вино. На этот раз уже, как муж и жена. Самым счастливым моментом свадьбы мог бы быть момент, когда жених, наконец, разбивает, специально предназначенный для свадебной церемонии, бокал. Но, поскольку это делается в память о великой трагедии еврейского народа, - трагедии разрушения иерусалимского храма, - ощущение счастье для еврейского сердца не может быть полным.

Грянула танцевальная музыка. Оркестр играл вальс Anniversary Song15. Гости постепенно стали выходить на танец. Однако значительная часть из них отправилась за угощениями. Застолье было организованно чисто на американский манер. Длинный стол с овощными, мясными и фруктовыми блюдами и вином стоял в стороне. Каждый мог сам себя обслужить.

Наступило время, когда к гостям вышли счастливые, возбужденные Мартин и Эдикт. Их окружили плотным кольцом, поздравляли. Поздравляли также их родителей. Со всех сторон раздавалось: Мазелтов! Мазелтов16!