Чтение онлайн

Серьезная угроза. Это даже страшнее, чем поцеловать Рогатого в зад. Изо всех ресемиторов, которых знаю, есть только один с даром, по мощности подобным моему — и его имя Мартин. Мы даже ни разу не мерились силами всерьез, когда уже оба обрели дары. Потому что случайно могли бы разнести полгорода.

— Хорошо, сутки так сутки. Не кипятись.

— И отзванивайся мне каждый час.

— Каждый час? Спать когда?

— Хочешь выспаться — дуй домой, — и бросил трубку.

Очень весело. Мало того, что надо со всем справиться за сутки, так еще и придется провести их без сна. Хотя, с другой стороны, не думаю, что мне сегодня вечером захочется хоть немного спать. Только Мартин отключился, суровая реальность обрушилась на голову каменным градом. Пока говорил с другом, казалось, вновь обрел старого себя. Или, в конце концов, сработала привычка, получилось забыться на время. Неуверен, но, возможно, голос даже выровнялся.

Некогда раздумывать над мелочами. Я вырулил со двора и, только шины коснулись трассы, вдавил педаль газа в пол. Отец должен быть дома, если не свалил к любовнице. Хотя зачем ему теперь к кому-то валить, если в особняке, кроме него и прислуги, никто не живет? Думаю, из наигранного траура отец давно уже вышел и не стесняется водить в бывшее супружеское ложе девчонок (да, я уверен, девчонок чаще, чем женщин).

Как там Майя? Сходила уже в душ, переоделась ли? А матери позвонила? Забыл ей сказать, чтобы связалась со мной сразу же, как что-то узнает. Догадается ли сама набрать меня? Или она уже обо всем узнала и занесла мой номер в черный список?

Я все дальше отъезжал от дома, где ее оставил. Оставлял за собой километры, а меня, как наркомана, тянуло обратно. Да, черт побери, что со мной?! Чтоб это я, Леонид Смирнов, не мог определиться с тем, как поступать дальше? Чтобы это я не мог найти компромисс между желаниями тела и разума? Чтобы это я, твою мать, влюбился?

Да нет, мне просто показалось. А еще я, если честно, трус и лгун. Вру даже самому себе. Боюсь неизведанного, боюсь потерять себя, боюсь зависеть от кого-то. Но уже поздно. Мир перевернулся вверх тормашками, я его не узнаю. Себя теряю по пути. И уже крепко привязался. Так и вижу, как от меня тянутся невидимые эластичные нити, которые с каждым километром все сильнее тащат назад.

Забор перед особняком отца, кажется, стал еще выше. Каменная кладка тянулась вверх почти до трех метров. Я не стал подъезжать к кованным воротам и припарковался немного в стороне, возле магазина. После того как отец в прошлый раз, семь лет назад, отказался открывать ворота, чтобы я забрал свою машину, теперь как-то не горел желанием заезжать внутрь.

Благо, дождь в пригороде почти сошел на нет, а одежда на мне высохла. Как-то было пофиг, как она выглядит. Опять услышу от отца, любителя идеально выглаженных костюмов и рубашек, какое-то едкое замечание. Если бы не Майя, моей ноги не было бы в этом доме.

Только я перешел дорогу, как у ворот остановилось такси. Кроме водителя, в машине никого не было. Отец не ездил бы на такси. Пазл сложился за долю секунды: такси ждало любовницу. Я остановился, собираясь подождать, пока она выйдет. Не было особого желания сталкиваться с очередной пассией отца у двери или на вымощенной дорожке к дому.

— Ты уже передумала? — донесся знакомый голос из-за забора вместе с цокотом каблуков. — Нет, я не дома, но скоро буду.

Грудной женский голос был так похож на тот, который я слышал у Майи на кухне, что я не удержался на месте и направился к калитке.

— Смирнов его фамилия. Сына вроде Леонид зовут. А что? — Она явно говорила по телефону. — Хорошо, давай.

Причем говорила с Майей. И только что дала ей вескую причину больше никогда не видеться со мной.

Черт, с таким количеством сумок только такси вызывать. К чему теперь экономить деньги? Они не имели никакого значения, как и все остальное.

Так безумно хотелось вернуть время и заключить в петлю промежуток между тем, как мы приехали в гостиницу, и тем, как уехали из нее. Вычеркнуть звонок матери. Уезжать — и вновь возвращаться туда же. По кругу переживать нашу близость. Чувствовать его нежные поцелуи, его сильные руки. Видеть его солнечную улыбку, от которой сердце купалось в сладком трепете. Опять и опять отказывать ему, понимая, как тяжело с ним рядом сохранять трезвый рассудок. Пьянеть от запаха его тела, таять в его тепле, уплывая из реальности. Отказывать и раскрываться. Обнажаться и любоваться его шикарным телом. Смеяться вместе, ощущать себя абсолютно счастливой. И безумно желанной. Снова пытаться уснуть, прижавшись к нему так, чтобы между нами не оставалось свободного пространства. Проснуться от того, что Лео срочно требуется моя помощь.

Слабая улыбка дрогнула на моих губах от воспоминаний о сегодняшнем утре. Как Лео решил с самого пробуждения заняться спортом. Держал меня на руках, вместо утяжелителей, и просил не смеяться, приседая раз за разом. Потом я сидела на его спине, как королева, отсчитывая количество его отжиманий. После пятидесяти напрочь сбилась со счета, восхищаясь его силой. А он все повторял, будто это не он силач — все дело в том, что я слишком легенькая.

Теперь сегодняшнее утро маячило прекрасным миражом вдалеке, будто случилось сто лет назад.

Он не вернется. Но навсегда останется рядом. Я до сих пор чувствовала его. Как бы глупо это ни звучало, однако теперь не хотела идти в душ. Еще вчера хотела смыть его с себя, а сейчас хотелось подольше хранить его запах на коже. Пусть и здравый рассудок повторял, чтобы я скорее забыла его. В пятницу он уедет в другой город, и мы вряд ли когда-нибудь пересечемся.

Мой прекрасный ангел… Я буду его любить столько, сколько хватит сил — если он будет хотя бы где-то, пусть даже только в моем сердце, я буду чувствовать жизнь, а не просто существовать.

Он мне не брат и никогда им не будет, что бы ни говорили факты. Я его прогнала лишь потому, что не хочу потерять любовь к нему. Не хочу пытаться убить ее, оставаясь рядом, а по-другому нельзя.

К чему все эти мысли? Он совсем скоро забудет обо мне. Он и так ушел бы.

Я вызвала такси, собрала все сумки и ушла, захлопнув за собой дверь. Дождь лил до сих пор, но, к счастью, я почти не намокла, пока бежала к подъехавшей машине.

Путь предстоял не короткий. Я нашла в интернете маленькую комнатушку на окраине города за смешные деньги. Договорилась с хозяйкой, что приеду прямо сейчас и внесу плату за месяц. Там меня никто не найдет, пока я приду в себя и начну заниматься разводом. Недавняя мысль о том, чтобы встретиться с родителями Глеба и им обо всем рассказать, теперь не вселяла никакого энтузиазма. Хотелось просто скорее вычеркнуть его из жизни и как можно меньше вспоминать. Без адвоката обойдусь — и мне хватит денег, чтобы не работать ближайшее время, разобраться с переездом и найти помещение для фотостудии.

Я бы нырнула с головой в работу, как делала прежде, но сейчас явно не тот случай, от которого можно сбежать, занявшись чем-то другим. Да и качество работы будет желать лучшего.

Сейчас полезнее всего для меня было лишь одно: уехать куда-то очень далеко. И я наверняка так и сделаю, когда разведусь. Не хочу видеться с отцом, который внезапно вспомнил обо мне, и компания его не нужна. Не хочу видеть мать, которая спала с женатым мужчиной и даже родила от него ребенка. Она, черт возьми, могла без проблем найти себе холостого. Вокруг нее всегда вилось достаточно много ухажеров, правда не таких состоятельных. Даже не сомневаюсь, что она была с ним только ради денег. И меня родила лишь с одной целью: выкачивать из него алименты.

Теперь не удивительно, что именно после моего рождения она открыла салон красоты. Я для нее всего лишь один из способов получения денег.

— Девушка, мы приехали, — сообщил водитель.

В этой части города дождь уже, к счастью, прекратился. Я заплатила за такси и с трудом вытащила все свои вещи из машины. Застыла перед подъездом, не зная, как перепрыгнуть через лужу.

— Вам помочь? — спросил незнакомый мужской голос сзади. Уж не думала, что в этой части города бывают люди, искренне желающие помочь. А вот убежать с моей камерой и ноутбуком — на каждом углу. Может, стоило не скупиться и найти комнату в более благополучном районе? Из-за такого количества событий, обрушившихся на мою бедную голову, я, кажется, совсем потеряла способность нормально соображать.