Чтение онлайн

Неужели он способен убить меня?.. Выстрелить в меня! После всех тех слов, что говорил. Это было так пронзительно! Он что — актёр-киллер?? Вспоминаю, как несли мёртвую маму и по её персиковому платью — тёмные, уродливые пятна подсохшей крови. Я видела её после смерти всего пару мгновений… И они не стираются. Неужели Рома сможет так сделать со мной?.. Нет. Об этом думать нельзя. От этих мыслей можно свихнуться от боли.

Таблетка… Рита не так прямолинейна, как отец. Но его волю выполнит, не задумываясь. И я не хочу в этом доме ни есть, ни пить… Эту таблетку можно подмешать в еду.

Подхватив дремлющего Базиля, сама спускаюсь на кухню.

— Валерия Дамировна, добрый день.

— Мхм… добрый.

— Обед накрывают, Валерия Дамировна.

Игнорируя этот факт, забираю из холодильника герметично упакованный йогурт. Не думаю, что там что-то может быть. К тому же я сказала Рите, что таблетку выпила. Наливаю половину в чашку щенку, вторую половину выпиваю сама, преодолевая тошноту.

Пытаюсь незаметно пролизнуть к лестнице мимо гостиной, там голоса… Никого не хочу видеть.

— Лера! — окликает меня отец.

Молча разворачиваюсь.

— Как ты себя чувствуешь? — смотрит мне на живот.

— Хреново.

— М. Оденься и спускайся. Кауфман тебя ждёт.

— Не нужен мне Кауфман. Я переживу всё и так. Я уже взрослая.

— Лера, не упрямься. Мы все переживаем за тебя. Ситуация тяжёлая. Просто поговори час с Кауфманом. Я делаю со своей стороны всё, что могу, для тебя. Его ищут мои люди.

— Зачем?.. — в груди сводит от страха.

— А ты сама не понимаешь — зачем?

— Его что — убьют? Смысл его убивать? Найдут же другого киллера…

— Не вникай. Я разберусь с этой проблемой сам. Поговори со своим психоаналитиком.

— Ладно… Час. А потом, пап, я уезжаю.

— Об этом мы поговорим после разговора.

Кауфман привлекательный мужчина. На первый взгляд. Привлекательный и на второй. Не был бы он психоаналитиком, вполне мог бы стать каким-нибудь известным ведущим. На экране его интеллигентное классическое лицо смотрелось бы прекрасно. Лет сорока. В отличной форме, всегда с иголочки и вылизан. Очки в тонкой золотой оправе…

Но есть ещё и третий взгляд…

Я знаю его уже больше десяти лет. И смотреть на него я начала глазами не девушки, а ещё ребёнка. И я точно знаю, что у его губ очень жёсткий равнодушный изгиб, глаза его сделаны словно из того же материала, что и линзы очков. Прохладное стекло. Он хороший психоаналитик. Но между психоаналитиком и другом после смерти мамы я бы выбрала друга. Однако у отца всегда был другой взгляд на происходящее…

Кауфман мне не друг. Он «разъясняющий», что я должна чувствовать и что не должна в связи с разными событиями. Как будто бы это поддаётся дрессировке.

«Что ты чувствуешь, Валерия, после произошедшего?.. Скорбь? Обиду? Да. Так и должно быть. Ты имеешь полное право чувствовать это… Вину? А это — нет… Это не твоя ответственность…»

Мне всунули мозгоправа вместо друга. А Риту вместо мамы. А теперь убийцу вместо любимого.

Я отрабатываю отцовскую карму? Потому что я не знаю, чем могла так нагрешить.

— Здравствуй, Валерия.

— Здравствуйте, Альберт.

Сажусь напротив него в кресло, поджимая ноги. Базиля держу на руках. Тёплый щенок создаёт мне крошечное пространство любви, и это единственное, благодаря чему моя душа сейчас выживает.

— Мне жаль, что ты попала в такую ситуацию, Валерия.

Киваю.

— Давай определимся с целью нашей сегодняшней встречи. Озвучь.

— Цель… — задумчиво разглядываю шторы на окне библиотеки. — Цель… Объясните мне, наивной дуре, Альберт, как можно сыграть любовь, чувства? Хорошо сыграть, так, что я могла их почувствовать. Пронзительность сыграть, страсть, нежность, ревность…

— Это психология социопатии, Валерия. Большая часть преступников — социопаты. Это значит, они не могут чувствовать боль и страдания других людей, погружаться в их чувства, присоединяться к ним эмоционально. Сопереживать, сострадать… И именно это позволяет им с лёгкостью убивать и вести себя жестоко. Социопаты не привязываются к людям. Они могут жить бок о бок с человеком годами. И легко выкинуть его из своей жизни, больше ни разу не вспомнив о нём. Такова их природа. Ваш муж, судя по всему — социопат.

Обдумываю сказанное.

— А я ведь Вам другой вопрос задала, Альберт. Почему Вы мне рассказали сейчас про социопатов?

— Потому что… — делает он паузу, ноздри недовольно вздрагивают. — Потому что ты, Валерия, должна понимать, что с тобой произошло. Давай всё-таки вернёмся к заказу на сегодняшний сеанс?

— Заказ простой — как жить дальше? — горько усмехаюсь я.

— Есть различные стратегии выхода из депрессии, порождённой такими ситуациями. Какие ты видишь сама?

— Переключить свои чувства на кого-то другого? — на автомате бормочу я, поднимая щенка и прижимаясь к тёплой мордашке щекой.

— Да, это хорошая, действенная стратегия — перенос. Я бы рекомендовал ещё расслабиться и позволить другим людям решать сейчас твои проблемы. И антидепрессанты…

— Я беременна. Не буду я пить ничего.

— Беременна… Ты решила оставить ребёнка?

— Конечно. Это же ребёнок. Мой. А я не социопат, чтобы так легко убивать. Близких.

— Валерия… Ребёнок навсегда эмоционально свяжет тебя с его отцом. Ты будешь бесконечно переживать эту ситуацию. Чувство обиды будет нарастать и доведёт тебя до невроза. Это как с детьми, зачатыми в изнасилованиях. Любой психолог порекомендует сделать прерывание беременности. Иначе и ребёнок, и мать всю жизнь будут жить в очень сложных сценариях обиды и вины. Подумай хорошо об этом решении. Наличие ребёнка не вернёт тебя в атмосферу чувств, которые ты переживала со своим… ммм… мужем. Не вызовет у него чувства вины, не родит его привязанности к вам. Но это навсегда зафиксирует тебя в этой тяжёлой ситуации.

— Я Вас услышала. Спасибо. Я подумаю.

Иди ты к чёрту, стеклянный «продавец»*. В каждом твоём витиеватом профессиональном обосновании я слышу прямые слова отца — ты должна избавиться от этого ребёнка.

— До свидания, — встаю я с кресла. — Вы мне очень помогли.

Ещё пару лет назад я бы излилась ядом и на Риту, и на отца, и на Кауфмана. Выложила бы им в лицо всё, что думаю о них. Но… наверное, вчера я повзрослела. И я улыбаюсь. Я всем улыбаюсь.

Спасибо, блять, за заботу. Пошли к чёрту. Все!!!

Забегаю вверх по лестнице. Засовываю Базиля в переноску. Надеваю солнцезащитные очки, забираю вещи. Куда бежать?..

А на самом деле — некуда. Мой первый аванс будет через три недели. И на меня идёт охота. Но я всё равно иду вниз по лестнице.

Рита с отцом сидят на диване. Явно ждут меня. Но я, не останавливаясь, прохожу к выходу.

— Всем всего хорошего.

— Лера, тормози. Ты пулю решила поймать? — взрывается отец.

— Ты беременна в конце концов! — подскакивает Рита. — Тебе не страшно за своего ребёнка?!