Под маской скомороха
Шрифт:
– Бояре новгородские налетели с отрядом гридей.
– В чем наша вина?!
Дед Мирошка помялся немного, но все-таки сказал:
– Грят, будто твои сродственники повинны в гибели детей Марфы Борецкой. Она сама носится по Колмогорам, как ведьма на помеле… прости Господи! Ишшут твоего дядю Нефеда. Он в отъезде, охотится на Курострове. И тебя тоже хотят найти. В моей избе все перевернули вверх дном. Обыскивают все боярские усадьбы. А ишшо грозятся изрубить на куски семейство боярина Своеземцева. Дак его не найдешь, уехамши он, далеко. И его усадьбу тоже пожгли. И трех других бояр. Ужо не знаю, оставили их в живых али нет…
Истома долго молчал, переваривая услышанное. На удивление, он не мог выдавить из себя ни слезинки. Страшная новость иссушила его полностью, до самого донышка. Он пытался сообразить, что же ему делать дальше, но в голове царило какое-то безумие; мысли роились, словно пчелы возле колоды во время роения, сталкиваясь друг с другом со страшным грохотом, от которого голова раскалывалась. И никак нельзя было унять его, даже закрыв уши, в чем Истома убедился, обхватив голову ладонями.
Наконец он отвел взгляд от дымов и глухо спросил:
– Как ты здесь оказался, деда?
– Тебя поджидал. Нутром чуял – обязательно явишься. К пристани нонче никого и калачом не заманишь, новости быстро разлетаются, особенно дурные, вот я и сообразил, где тебя следует ждать. Да и моя изба, вон она, совсем рядом, а в бухточке мы с тобой лещей и гольянов ловили. Надеялся, што ты вспомнишь. Скрытно войти в Колмогоры можно только по энтой тропе.
– Спасибо тебе… Но што же мне делать?!
– Бежать из Колмогор! Куды подальше. Здеси не спрячешьси – или гриди новгородские найдуть али местные выдадут. Боярыня совсем рассвирепела, думаю, разошлет своих людишек по всему Заволочью, штоб разыскать тебя и твоего дядю Нефеда и предать смерти лютой. Лодку в бухточке узрел?
– Да.
– Моя энто. Сейчас соберу харчей на дорогу и принесу весла. Уходить тебе надыть тока по реке. Жди…
С этими словами дед Мирошка начал торопливо взбираться на горушку, а Истома затаился в кустах. Он все еще пребывал в жутком состоянии, будто и не на земле вовсе, а где-то в иных мирах…
Слезы прорвались только тогда, когда Колмогоры скрылись из виду. Они хлынули бурным потоком и удержать их не было никакой возможности. Да Истома и не пытался. Его горе было безмерным. Он исступленно шептал: «А братьев… и Младу… пошто убили?! Чем они провинились, дети малые?!» Ему отвечали только волны тихим плеском, ветер и шум соснового бора, близко подступившего к берегу Курополки.
Успокоился он только спустя час, не меньше. Но взгляни кто-нибудь в этот момент на Истому со стороны, он точно испугался бы. Его лицо было белым, как мел, а в глазах горела волчья свирепость. Юный боярин греб, не ощущая усталости, а его губы неустанно шептали, как молитву: «Аз воздам… Аз воздам… Аз воздам!»
Однако в этом месте апостольского послания, которое долго вдалбливал в голову своим ученикам дьякон Есиф, он почему-то упускал первую фразу.
Глава 5
ПИР У МАРФЫ БОРЕЦКОЙ
Путила, повар боярыни Марфы Борецкой, вертелся как вьюн на сковородке. А то как же: нонче избрали матушкиного сына Дмитрия Борецкого степенным посадником! [47] И боярыня решила устроить пир, притом не абы какой, а не хуже княжеского. Лучшие люди Господина Великого Новгорода приглашены отметить столь значимое для Борецких событие. Тут уж никак нельзя ударить в грязь лицом.
– А штоб вас!.. – бушевал Путила, гоняя своих помощников. – Жадко! Калья [48] не должна долго кипеть! Убавь огонь, пусть томится. Ивашко, звары [49] готовы? Али ты опять спишь на ходу?
47
Посадник – высшая государственная должность в Новгороде в XII–XV вв. и Пскове в XIV – нач. XVI в. Посадники избирались на вече из представителей знатных боярских семей. В Новгороде по реформе 1354 г. вместо одного посадника было введено шесть, правивших пожизненно («старые» посадники), из среды которых ежегодно избирался «степенный» посадник. Реформой 1416–1417 гг. число посадников было увеличено втрое, а «степенные» посадники стали избираться на полгода.
48
Калья – рыбный или мясной суп, сваренный на огуречном рассоле.
49
Звар – исконно русский соус.
– Обижаешь, Путила Офонасич, – отвечал шустрый и чумазый поваренок. – Ишшо затемно расстаралси. Вона, в черепушках стоят – с хреном, чесноком, горчицей…
Повара величали как боярина или знатного купца – по отчеству. Он был знаменит своим поварским талантом. Его пытались сманить даже в Литву, сулили золотые горы, но Путила не стал менять вольности Великого Новгорода на милости чужеземного князя.
Поварня Борецких – стряпущая изба – находилась в отдельном здании, построенном, как и палаты, из камня, в отличие от прочих сооружений подворья, которые были деревянными. В стряпущей избе стояла не только русская печь, – чтобы еда могла подолгу томиться – но и постоянно горел открытый очаг, над которым висели два медных естовых котла вместительностью не менее семи ведер. В них варили мясное и рыбное хлёбово. К поварне были пристроены хлебня, в которой выпекали ковриги, калачи, пироги, пряники, и пивоварня.
Судков (так называлась посуда) в стряпущей избе было великое множество: просто горшки и горшки-братины, сковородки с ручками и без, рассольники и оловянники с крышками, гусятницы, ендовы, кандюшки, канопки, кашники, кисельницы, корчаги, крынки, миски, латки, блюда оловянные и деревянные, разных размеров и назначений – гусиные, лебяжьи, овощники. Кроме того, на полках стояли и питьевые сосуды: кружки, чаши, кубки, корцы, ковши, чарки, болванцы… Всего не перечесть. Обычно из поварни пищу носили на одних блюдах, а на стол подавали в других – более дорогих и красивых. К большим блюдам были прикреплены два или четыре кольца, чтобы их могли нести несколько человек. Торели – тарелки – использовались редко, больше на семейных обедах.
Напитки к столу доставляли в медных ендовах вместительностью до шести ведер. Но к этому пиру боярыня Марфа приказала найти в посудном чулане мушорму – вместительную серебряную ендову с рукоятками и носиком. Это был подарок великого князя Литовского и короля Польского Казимира IV, о чем свидетельствовал его герб, отчеканенный на пузатом тулове сосуда.
Боярыня решила показать мушорму всему честному народу не без умысла. Она хотела понаблюдать за поведением гостей – как они отнесутся к подарку Казимира. Марфа усиленно искала сторонников, которые могли поддержать ее в борьбе с Москвой. Она давно подговаривала верных ей бояр и купцов выступить за выход Новгорода из зависимости от Москвы, установленную в 1456 году Яжелбицким договором, заключенным после поражения Дмитрия Шемяки в борьбе за престол с Василием II Темным, великим князем Московским и Владимирским. Договор подписал архиепископ Новгородский Евфимий, хитрый аки змей. Марфа подозревала, что именно его люди отравили Дмитрия Шемяку, чем практически открыли ворота Новгорода для Москвы.
По Яжелбицкому договору Великий Новгород лишался возможности вести самостоятельную внешнюю политику и принимать собственные законы, а великий князь Московский стал для новгородцев высшей судебной инстанцией. Мало того, даже печать новгородского веча и его посадников была заменена печатью Великого князя! Боярыня давно вела тайные переговоры с Казимиром о вступлении Новгорода в состав Великого княжества Литовского, при условии сохранении новгородских вольностей и земель. И вот теперь, когда она наконец смогла добиться избрания сына Дмитрия степенным посадником, у нее появился шанс переломить ситуацию в свою пользу…
– А не продешевили ли мы, братцы? – сказал Некрас Жила, когда ватага калик перехожих, поеживаясь от пронизывающего декабрьского ветра, перебралась по мосту на Софийскую сторону и оказалась в Неревском конце возле подворья Марфы Борецкой, которое находилось между улицами Розважьей и Борковой, на набережной Волхова.
Он с удивлением и восхищением воззрился на богатые каменные палаты боярыни и на слюдяные косящные окна [50] ; расписанные прозрачными красками, они блистали под низко повисшим солнцем и были сказочно красивы.
50
Косящные окна – в XV в. оконная коробка делалась из толстых, тесанных топором деревянных плах – косяков. Оконные коробки из пиленых досок появились только в конце XIX в.