Под нами - Чёрное море
Шрифт:
В начале октября обстановка на фронте продолжала развиваться в нежелательном для нас направлении.
Противнику удалось овладеть, по существу, всем Перекопским перешейком и оттеснить наши войска на слабо оборудованные в инженерном отношении Ишуньские позиции. Над Крымом нависла угроза.
В этот период возросла активность политработников. Они призывали весь личный состав, и прежде всего коммунистов и комсомольцев, сделать все от них зависящее для обороны Крыма, отражения натиска врага. В беседах с авиаторами, на партийных и комсомольских собраниях темы смелости, инициативы, дерзости в бою стали главными.
Широко разъяснялось требование приказа командующего ВВС 51-й армии No 9 от 2 октября, в котором подчеркивалось:
"Борьба за Крым вступила в решающую фазу... Основа успеха в высокой боевой готовности, организованности в работе, мобилизации всех сил и умений использовать в бою все имеемые средства борьбы...".
Обращаясь к летчикам, штурманам, техникам и младшим специалистам, командующий ставил в пример лучших из лучших их боевых соратников, призывал равняться на героев.
Авиаторы-черноморцы и сами понимали сложность создавшейся обстановки, свою ответственность за оборону родного Крыма. Поэтому каждое боевое задание они стремились выполнить с максимальной эффективностью, не жалея сил, не щадя собственной жизни. В нашей авиаэскадрилье тогда особенно отличались пары старшего лейтенанта В. Ф. Пьянова с ведомым сержантом
И. С. Кузьменко и вновь прибывшего командира звена лейтенанта И. П. Белозерова с ведомым сержантом М. Б. Киреевым. К сожалению, малочисленность нашей авиации в Крыму и в значительной мере устаревшая авиатехника не позволяли оказывать существенного влияния на ход боевых действий сухопутных войск. Вот почему мы так обрадовались, когда прилетевший в Смидовичи майор А. З. Душин сообщил о прибытии в состав авиагруппы 62-го авиационного полка, укомплектованного новейшими самолетами - Пе-2, МиГ-3 и ЛаГГ-3. Далее он рассказал:
– Да, по эскадрилье каждого типа самолетов. Возглавляет полк полковник Иван Васильевич Шарапов, а летчики у него в основном инструктора Ейского авиационного училища. Полк, можно сказать, ударный.
– Инструктора, конечно, опытные как летчики-методисты, но воевать-то надо начинать с азов.
– Это верно. Во Фрайдорф перебазируется и 11-й полк майора Ивана Михайловича Рассудкова со своими старенькими самолетами И-5.
А в это время, как на зло, вернулись только пять самолетов из шести, вылетавших на задание.
– Опять потери, Алексей Захарович, ну прямо не везет!
– произнес я в сердцах.
– А что же ты хотел, чтобы противник твои самолеты щадил? Он тебе Чаплинку долго будет помнить.
Командир звена Белозеров, еще не остывший после боя, докладывал:
– На моих глазах был сбит младший лейтенант Цыганов. Он сел на фюзеляж в 30 километрах отсюда, но, видимо, ранен, поскольку из кабины не вылез. К нему со стороны лесополосы направилась группа красноармейцев.
– Да, такой опытный летчик и вдруг подставил своего "ишачка" под очередь "мессершмитта". Жаль.
Высланная группа специалистов во главе с техником звена А, В. Грилем вскоре доставила самолет на аэродром, но о Дмитрии Цыганове привезла печальную весть: 20-миллиметровый снаряд "эрликона" попал ему в правое плечо. По-видимому, машину пилот сажал левой рукой, но как только сел, сразу же потерял сознание.
– Ну а что сейчас с ним, где он?
– Его отправили в полевой госпиталь, а потом в Симферополь или в Керчь...
Пройдет время, И когда за каждодневными событиями, вроде тяжелых боев под Перекопом и Севастополем, сгладятся в памяти образы боевых товарищей, вдруг произойдет неожиданное.
В июле 1942 года, когда уже был оставлен нашими войсками Севастополь и я вступил в Анапе в командование 7-м истребительным авиационным полком, ко мне подошел младший командир и, козырнув левой рукой, доложил:
– Младший лейтенант Цыганов прибыл для дальнейшего прохождения службы!
Встреча была очень трогательная. Мне вначале показалось, что у Дмитрия Григорьевича нет правого плеча, и невольно мелькнула мысль: как же он, теряя сознание, сумел тогда посадить самолет, спасти его и себя? Трудно это представить. А когда ему задал вопрос, что собирается теперь делать, он отчеканил:
– Летать, товарищ капитан!
Цыганов уже имел на это разрешение медицинской комиссии. Но как он будет управлять самолетом, когда правая рука, которая должна прочно удерживать и с ювелирной точностью перемещать в нужном направлении ручку управления, выше пояса не поднимается?
На моих глазах Дмитрий продемонстрировал силу руки. Он уперся ею в стену дома и сделал несколько круговых движений полуопущенной рукой, как бы доказывая, что этого вполне достаточно для управления элеронами и рулями высоты. Ноги здоровы, левая рука вполне обеспечивала манипуляции секторами газа, выпуска и уборки шасси...
Вышестоящее начальство дало "добро", и Цыганова после проверки в воздухе направили в бывший 8-й, а тогда уже 6-й гвардейский истребительный авиационный полк, в который еще входила наша 3-я эскадрилья, внесшая немалый вклад в завоевание полком звания "гвардейский".
Цыганов вскоре станет лейтенантом, а за свои героические подвиги под Перекопом по моему представлению будет награжден орденом Красного Знамени. Теперь, уже на "яках", он будет много летать и одержит еще не одну победу в воздушных боях в районе Новороссийска.
Наступит 1943 год. Воздушные бои над Малой землей станут все ожесточеннее. В одном из них, сражаясь с пятью Ме-109, летчик собьет один самолет и подобьет другой, но все же пулеметно-пушечные очереди с трех других настигнут и его. Дмитрий Григорьевич погиб смертью героя, и о мужестве Цыганова авиаторы-черноморцы вспоминают до сих пор.
Обстановка на севере Крыма продолжала обостряться, противник мог вот-вот, прорвавшись, ринуться в сторону Симферополя, Евпатории и Керчи. Не исключалась и высадка воздушного десанта в нашем тылу. На этот случай предусматривалось перебазирование самолетов Фрайдорфской авиагруппы на аэродром Тереклы-Конрад, что в 10 - 15 километрах западнее Евпатории.
В задачу авиации входила всемерная поддержка наших войск. Даже самолеты И-16, которые предназначались для ударов по объектам в тылу противника, и те применялись в прифронтовой полосе.
Еще несколько слов об этим самолетах. В 30-х годах военный инженер В. С. Вахмистров создал на базе тяжелого бомбардировщика ТБ-3 так называемое "Звено", или авиаматку. Под плоскости одного из последних вариантов такого бомбардировщика подвешивали на специальных замках два истребителя И-16, каждый из которых брал две 250-килограммовые фугасные бомбы. С такой нагрузкой истребитель самостоятельно не взлетел бы. Самолет-носитель же доставлял истребители на расстояния, значительно превышающие их тактический радиус действия, и при подлете к объектам с сильной противовоздушной обороной самолеты отцеплялись, преодолевали зенитный заслон и, достигнув цели, точно поражали ее с пикирования. Возвращались они на ближайший наш аэродром самостоятельно, используя уже свое горючее.