Чтение онлайн

Вторая половина дня 6 ноября - канун годовщины Великого Октября. А рация настроена не на Москву, а на другую волну. Слышу: к Эльтигену приближается группа Ю-87 в сопровождении истребителей. В воздухе в это время находилось звено Дмитрия Старикова. Получив информацию о противнике, ринулся в атаку первым. И - первая удача его - объятый пламенем бомбардировщик упал в расположении наших войск на плацдарме.

Один из "мессеров" пытался зайти ведущему в хвост, но меткая пушечно-пулеметная очередь младшего лейтенанта Г. В. Качурина, надежно прикрывавшего Старикова, вогнала "худого" в землю. А рядом вели бой старший лейтенант В. И. Щербаков и младший лейтенант П. В. Карпунин, сбившие еще две машины. Вот это - по-нашенски!

В середине дня на помощь истребителям 25-го авиаполка довелось подняться в воздух мне и В. М. Литвинчуку со своими ведомыми. Заходом со стороны моря и солнца мы внезапно на скорости атаковали четверку "мессеров", увлекшихся боем с "лагтами", и сразу противник недосчитался двух самолетов. Остальные предпочли спастись бегством.

Прослушав наши радиопереговоры, генерал Василий Васильевич Ермаченков, находившийся на пункте наведения, вышел на связь, поздравил меня с победой и, словно при беседе на земле, спросил:

– Это какой у тебя по счету будет?

– Лично двенадцатый, а с групповыми семнадцатый, - застигнутый врасплох, не сразу ответил я.

– Ну и молодец. Продолжай в том же духе, - резюмировал командующий.

Это, конечно, не приказ, а пожелание, но с моими стремлениями полностью совпадает. А за доверие только и можно поблагодарить. Постараюсь не подвести...

Под "занавес" боевого дня 6 ноября вновь отличился Стариков. Увидев маскирующуюся в облачности группу самолетов врага, он, во главе четверки истребителей, пробил облака, отошел в сторону солнца и оценил обстановку. "Юнкерсы" шли в верхней кромке облаков, а истребители сопровождения - под нижней, рассчитывая прикрыть "юнкерсов" при их выходе из пикирования.

План действий созрел мгновенно: Дмитрий догнал одного "юнкерса", входившего в пикирование, расстрелял его, а затем с ходу отправил вслед за ним еще и "мессера". Одного "юнкерса" сбил и Виктор Щербаков.

Когда на земле гвардейцы поздравляли Дмитрия Старикова с очередной девятнадцатой победой, он сказал:

– Я за Сурена Тощиева счет начну с двадцатого. Это - еще только пристрелка.

Поздравлений в этот день хватало - ведь больше вражеских самолетов над Эльтигеном нашему полку за одни сутки сбивать еще не приходилось, а главное без единой потери со своей стороны! Девять сбитых самолетов противника - таким был наш подарок годовщине Великого Октября.

Вскоре получили телефонограмму от генерала Ермаченкова. Он отметил успехи истребительной авиационной группы, 11-й и 214-й штурмовых авиадивизий. Информировал и о героическом подвиге, совершенном командиром эскадрильи 47-го штурмового авиаполка лейтенантом Б. Н. Воловодовым, таранившим над Эльтигеном на самолете Ил-2 вражеский Ю-88, за что был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза посмертно.

* * *

Сокрушительные удары нашей авиации и действия десантников на двух направлениях вынудили врага перейти к обороне. Но начиная с ноября начали проявлять активность в ночное время, а затем и в плохую погоду днем быстроходные десантные баржи (БДБ) и торпедные катера противника в Керченском проливе. Цель одна: блокировать наш Эльтигенский десант с моря и тем самым лишить его возможности получать пополнение, боеприпасы и продукты питания. Одновременно разбрасывались листовки, в которых утверждалось, что десанту грозит голодная смерть. К 9 ноября всякие перевозки на эльтигенский плацдарм практически прекратились.

Тогда в темное время суток начали доставлять грузы десантникам У-2 889-го ночного легкобомбардировочного авиационного полка майора Е. Д. Бершаиской, а днем, когда позволяли метеоусловия, эту задачу выполняли штурмовики. Однако они чаще все же действовали по блокадным силам противника, нанося удары по БДБ и катерам в Камыш-Буруне и в Феодосии.

Истребителям из-за ненастья пришлось больше отсиживаться на аэродромах, да и авиация противника резко сократила активность, 25-й истребительный авиационный полк был полностью переключен на сопровождение штурмовиков.

Северо-восточнее Керчи 56-я армия, преобразованная в Отдельную Приморскую армию, тоже не достигла ожидаемого оперативного успеха. Встретив сильное противодействие противника, она перешла к обороне и стала удерживать керченско-еникальский плацдарм.

Изолированная Эльтигенская группа войск смогла продержаться только до начала декабря. 4 - 5 декабря противник вновь обрушил на нее всю свою мощь. По приказу командующего армией десантники в ночь на 7 декабря начали прорываться к Керчи. Часть их прошла через боевые порядки вражеских войск и соединилась с войсками Отдельной Приморской армии, но основные силы перед рассветом закрепились у подножия горы Митридат. Днем под натиском врага они отошли к берегу и героически сражались еще два дня, а ночами 10 и 11 декабря были сняты нашими плавсредствами и доставлены в район Опасное на плацдарм армии.

Такова судьба Эльтигенского десанта. После войны в память о стойкости и мужестве сражавшихся здесь наших воинов Эльтиген был переименован в Героевское...

А утром памятного дня 26-й годовщины Великого Октября меня вызвал генерал Ермаченков.

– Прилетайте срочно ко мне, - прозвучала в телефонной трубке команда.
– Но посадка возможна только на У-2. И смотрите, чтобы не перехватили вас "мессеры".

Полагаю, что немцам далеко не легко было бы найти командный пункт, если мне, прилетевшему на "кукурузнике" под прикрытием двух истребителей, пришлось затратить немало времени, чтобы с малой высоты обнаружить его и выбрать пятачок для посадки. В нескольких сотнях метров южнее города Тамань располагался обыкновенный скотный двор, сохранивший, впрочем, только название. Скота тут давным-давно не было. На его территории - одинокая постройка, а невдалеке замаскированная передвижная радиостанция с высокой антенной. Вот и весь вспомогательный пункт управления.

Первым встретился здесь Виктор Иустинович Смирнов, которого все подчиненные и сослуживцы знали как высокообразованного офицера, еще в 20-х годах пришедшего в авиацию.

Был он летчиком-наблюдателем, окончил командный факультет академии имени Н. Е. Жуковского, а потом многие годы провел на штабной работе. Война застала его в фашистской Германии в должности помощника военно-морского атташе по авиации капитана 1 ранга М. А. Воронцова. Вместе с дипкорпусом он добрался до Родины через Турцию и вскоре на прежнюю должность был направлен в США. В начале 1943 года вернулся из Америки и был назначен заместителем начальника штаба ВВС Черноморского флота.

– Ну, вот что, - встретил он меня неизменной "преамбулой".
– Нам предстоит серьезное дело. Тебя я просил, и небезуспешно, в свои помощники. Нам надлежит убыть в Скадовск и организовать оттуда боевые действия авиации на морских коммуникациях противника. Об остальном позже. Пойдем к Ермаченкову.

Мы вошли в пристройку около скотного двора далеко не дворец в Мокапсе. Василий Васильевич, словно уловив мелькнувшее у меня сравнение, сказал:

– После Мокапсе вам, наверное, покажется, что командующий трудится в каких-то особых условиях: живет во дворцах, дышит свежим морским воздухом и питается с тарелочки с голубой каемочкой. Вот и полюбуйтесь.

Любоваться, честно говоря, было нечем - у меня КП бывали и получше, о чем я откровенно и сказал.

– Верно, - подтвердил командующий.
– Уют на фронте - это когда забор вокруг командного пункта сделан из обломков вражеских самолетов, вместо пепельницы - поршень от мотора "даймлер-бенц", а люстру заменяет гильза от "эрликона". После победы посидим за настоящим столом и поспим на настоящей кровати. А пока - к делу!

К этому времени на КП собрались вызванные офицеры, прилетел и Н. А. Токарев на У-2. Узнав, что меня на перелете прикрывали два истребителя, не упустил случая подшутить: