Чтение онлайн

— В Ставке озаботились возможностью вражеского десанта, с появлением объединенной германо-турецкой эскадры, которая значительно превосходит по своей мощи наш Черноморский флот. Противник может отвлечь наше внимание и решится на высадку морского и воздушного десанта, как это произошло в Ираке. Однако последний маловероятен — для этого необходимо захватить господство в воздухе, что сделать затруднительно после усиления наших ВВС. А морской десант возможен при прорыве из Перекопа…

— Родион Яковлевич, на перешейке не отмечено больших сил немцев — всего армейский корпус, и тоже занимающий эшелонированную оборону. Переброска и сосредоточение танков будет сразу замечена, да и спрятать их негде — там все раздолбано нашей артиллерией до самого совхоза. Танковый корпус отведен Манштейном в тыл, обе дивизии понесли большие потери. Даже вот эти «тигры» мало в чем помогли.

Петров показал на стоявший в балке вражеский танк — большой, пушка с набалдашником дульного тормоза, всю броня буквально покрыта следами от попаданий, как шкура леопарда пятнами. Их подбили всего с десяток, прорвавшихся к первой позиции, и даже перешедших через нее. По немецким танкам стреляло из всего, что могло хоть как-то повредить их, но половину выбили «истребители» на базе КВ, с длинноствольной 107 мм пушкой, в казенники которых заряжающие вставляли двухпудовые патроны. Их «тиграм» хватило за глаза — с версты пробивался лоб, с полутора километра борт. Кроме того, свою лепту внесли «гадюки» — эти перебили массу «четверок» и «троек», но полк погиб в полном составе, не отступив ни на метр. Как и вся противотанковая бригада, вставшая насмерть.

Немцам пришлось отойти назад, оставили на ишуньском рубеже до сотни всевозможных единиц бронетехники, так и не «проломив» первой линии. Да и как вести наступление, если снабжение наступающей группировки идет по перешейку, не такому и широкому, причем простреливаемому из морских 130 мм и 122 мм дальнобойных полевых пушек на всю глубину. А кроме них ведь стреляли из тяжелых 152 мм гаубиц-пушек, которые могли послать снаряды весом в два с половиной пуда на 17 км. И еще при ответных налетах советской авиации по ближайшим тылам, и постоянным ночным бомбардировкам, в которых задействовали всевозможные бипланы, способные поднять бомбы весом от ста до трехсот килограмм.

— Немцы уже не те, Иван Ефимович — раньше бы нас растерзали, да прорвались, а теперь после недели ожесточенных боев даже толком не продвинулись. Хотя имели вот такие танки, — Малиновский подошел к «тигру» и похлопал его по броне. Петров встал рядом и покачал головой:

— Немцы те же, Родион Яковлевич, это мы за прошедший год стали другими — многому научились, опыт выстраданный, кровью оплаченный. Моя армия вот уже больше года сражается, костяк сохранился, пополнение сами готовить успеваем — есть, кому боевой опыт передавать. А немцы нас тут нахрапом решили взять, на «арапа» — и ничегошеньки у них не вышло. Без сосредоточения тяжелой артиллерии проломить насыщенную пушками оборону невозможно, ни один самолет батарею не заменит. Вот и «умыли» мы их тут кровью, это им не сорок первый.

Петров знал, что говорил, вспоминая, как отступал от Прута, а потом Днестра. Как немцы бодро продвигались вперед, как окружили под Уманью две армии, и устроили огромный Киевский «котел» всему Юго-Западному фронту. Но он с армией дрался под Одессой с румынами, в Севастополе удержали позиции от немецких атак, хотя те несколько раз пытались идти на штурм. А здесь всего неделя, и все — прорыв заглох, не получив должного развития, и ничего кроме огромных потерь Манштейн не получил — смрад от трупов накрывал своим сладковатым запахом перекопские балки. Даже устанавливали негласные перемирия, чтобы закопать трупы. Так что выучили их немцы воевать, на свою голову…

Первые «тигры» произвели определенное, достаточно ошеломляющее воздействие на красноармейцев своей непривычной, прямо-таки невероятной живучестью. Потом, правда, приловчились их «вышибать»…

— Николай Герасимович, другой флот нам нужен, совсем другой, но пока идет война мы можем только вести подготовительные работы — в Ленинграде много чем занимаются, включая и флотские разработки. Но это на будущее, в настоящем предстоит воспользоваться научно-техническими новшествами, что начали серийно поступать в американский флот. И кое-чем пользуются англичане, от которых перепадает и нам. Но именно "перепадает', как те бомбовые прицелы на «митчелах», что сели в Приморье после бомбежки Токио. Или британские противолодочные бомбометы «хеджхог» — эти «ежи» случайно достались нам вместе с тральщиками. Или поставленные нам «асдики», которые в Ройял Нэви давно используются, а для нас оказались новшеством. Тут как в поговорке про зернышко, которое курочка клюет, или наше исконное про копеечку, что рубль сбережет.

Кулик задумался, закурил папиросу — все же хоть и нарком, но о многих вещах говорить не стоит. Но тут нужно держать флот в курсе событий, и он решил немного раскрыть «покров».

— Американцы сейчас существенно усилили зенитно-артиллерийскую оборону своих кораблей, введя к 127 мм орудиям, основным в их флоте, неконтактный радиовзрыватель. Снаряд взрывается в воздухе, пролетая рядом с самолетом за счет отраженного от него сигнала. Они нам его не дадут, там полная секретность — применяют только с кораблей, чтобы ни один образец не достался врагу, как говорится, концы в воду. Ведь если эти снаряды достанутся японцам и немцам, они смогут скопировать его, и тогда любые воздушные налеты на города стран «оси» станут чреваты огромными потерями — сочетание наведения орудий по радиолокатору и снарядного радиовзрывателя, увеличивают эффективность зенитного огня примерно в три-четыре раза. Мы тоже начали работать над миниатюрными лампами еще в прошлом году, и уже получили вполне стоящие образцы с обнадеживающими результатами. Надеюсь, вы понимаете, почему вас не ставили в известность о подобных работах? Тут опасен не только враг, но и нынешний союзник, временный союзник, который завтра может превратиться во врага.

— Я все хорошо понимаю, Григорий Иванович, ведь получив того же «ежа» мы начали в Ленинграде работы над своими бомбометными установками, причем реактивными.

— Это все звенья одной цепи, будущее в войне за электроникой, а здесь мы серьезно отстаем от наших англо-американских союзников. Придется наверстывать, но они не должны ничего заподозрить, пусть считают нас пещерными медведями. Если бы это было не так, нам не предложили обучать наших моряков в учебном центре в Штатах, специально для поставляемых нам по ленд-лизу кораблях и катерах. Это знаковый случай — наших моряков будут учить по их методикам, весьма немаловажный аспект. Пришло время нового оружия, «умного», скажем так, и всевозможные технические новинки должен освоить флот в первую очередь. Все же народ на кораблях более «развитой» в отношении знаний, уже полученных или приобретаемых, грех губить корабельных специалистов в морской пехоте, в кровопролитных боях на суше. Так что ГКО не зря возложило на вас эту задачу.

Затушив окурок, маршал закурил новую папиросу — вообще-то флотскими делами занимался Жданов, даже Сталин решал вопросы в этой «отрасли» по мере накопления проблем, а предприятия наркомата судостроения на четыре-пятых работали на нужды армии, в основном танкостроении. Но достройка крупных кораблей, находящихся в высокой степени готовности продолжалась. Однако главные усилия сосредоточили на строительстве кораблей 3-го ранга, до трехсот тонн водоизмещения максимально, которые можно было ввести в строй за год, максимум полтора от момента закладки. Это были в основном сторожевые корабли или «большие охотники» проекта 122, на них решили устанавливать все технические новинки от ленд-лиза. В Ленинграде заложили в этом году бронированные морские охотники, малые тральщики и шхерные мониторы небольшого водоизмещения — от 60 до 150 тонн. По соглашению американцы соглашались поставить больше двух тысяч моторов, мощностью до тысячи двухсот лошадиных сил, что было более, чем достаточно. К тому же янки от «щедрот своих» согласились на поставки нескольких эсминцев, трех десятков эскортных кораблей, по сотне «больших охотников» за субмаринами и тральщиков, до двух сотен торпедных катеров, и это не считая других «ништяков».

Насколько помнил Григорий Иванович, «морской ленд-лиз» должен был пойти на год позже, но тут Лондон определенно заторопился, и к нему подключились в спешке и США. И объяснение тут одно — перенеся значительную часть своей мощи на сокрушение Британской империи, Германия буквально заставила англо-американцев оказать более существенную помощь Советскому Союзу, чем это было в реальности. Оно и понятно — появился «Еврорейх», от Гибралтара до Палестины, и с Нарвиком в вершине — огромный такой «треугольник», на все Средиземное море в «основании». А теперь танки Роммеля рвутся в Ирак, оттуда в Персию — а там дорога на Индию открыта. И у США, как ни странно дела идут хуже некуда — вместо разгрома японского флота в сражении возле атолла Мидуэй янки ухитрились потерпеть там поражение, потеряв авианосец, вместо того чтобы там уничтожить четыре корабля авианосного соединения вице-адмирала Нагумо. Зато самураи приобрели важный форпост в будущем наступлении на Гавайи. И при этом, рискуя надорваться, давят с востока на Индию, вступив в Бирму, и наступают в южных морях, на Австралию, и, обосновались на Гуадалканале, за остров вообще не идет сейчас никаких сражений.

И уже неоднократно Григорий Иванович соотносил все с влиянием некроманта — чем меньше крови льется на восточном фронте, тем больше союзники прилагают усилий, чтобы остановить нацистов и самураев, а тем начинает невероятно везти, удается любая авантюра, проходит как по «маслу». Порой накатывал липкий страх — а что если Британская империя неожиданно пойдет на примирение с Гитлером, пусть даже Рузвельт готов воевать до победного конца, потому что прекрасно понимает, что в таком случае США станет мировым гегемоном. Американцы реально начали помогать, всерьез, без всяких проволочек, хотя им самим много не хватало, особенно вооружения. Зато они имели станки и оборудование, паровозы и автомобили, радиостанции и локаторы, взрывчатку и бензин. Да квоты того же алюминия увеличили, в результате чего ленинградские авиазаводы перешли на выпуск цельнометаллических самолетов — Сталин рассудил, что массовыми истребители и пикировщики с мотором в две тысячи двести лошадиных сил не станут, потому необходимо их делать самыми лучшими и совершенными, и только для умелых пилотов.