Чтение онлайн

— Я не об этом. Ты плохо выглядишь.

— В наблюдательности тебе не откажешь. Мне и в самом деле нужно лекарство.

— Лекарство?

— Да, виски. И сразу же станет лучше.

— Не станет.

— А почему бы нам не провести эксперимент? Вполне научный. В Декартовом духе. Рациональный. Кто сможет оспорить его объективность? Я опишу тебе свое самочувствие, затем выпью виски и сообщу, как оно изменится.

— Нет. Слишком рано, — скучным голосом произнес Том.

— Уже полдень.

— Без нескольких минут.

— К черту минуты!

Голос Райма звучал сердито, но массаж Сакс все больше его успокаивал. Несколько рыжих прядей выбились из ее хвоста и теперь щекотали его щеку. Он не отстранялся. Так как битву за виски Райм проиграл, он решил игнорировать Тома, однако парню удалось вернуть внимание Линкольна напоминанием:

— Пока ты беседовал по телефону, звонил Лон.

— Вот как? А почему ты мне не сказал?

— Ты же меня предупредил, чтобы тебя не беспокоили во время беседы с Кэтрин.

— Ну что ж, теперь говори.

— Он перезвонит. Что-то по поводу какого-то дела. Какой-то проблемы.

— В самом деле?

При этих словах мысли о Часовщике отошли немного в сторону. Райм обнаружил, что у его дурного расположения духа есть еще одна причина — скука. Он только что завершил анализ улик по одному сложному делу, имевшему отношение к мафии, и ему предстояло несколько недель практически полного бездействия. Поэтому мысль о возможном появлении новой работы мгновенно подняла Линкольну настроение. Если Сакс нужна была скорость, то Райм испытывал постоянную потребность в проблемах, вопросах, новой информации. Одна из главных жизненных сложностей, возникающих при подобной тяжелой инвалидности, о которой тем не менее редко кто упоминает, — отсутствие новизны. Одно и то же окружение, одни и те же люди, одна и та же деятельность… те же бесконечные банальности, те же пустые утешения и десятки раз повторяемые слова врачей.

После страшной травмы его жизнь спасло, в самом буквальном смысле слова — так как он тогда планировал самоубийство с помощью кого-либо из врачей, — постепенное возвращение к старой его страсти: использованию данных естественных наук в раскрытии преступлений.

Скука уходит бесследно, когда перед вами возникает тайна.

— Ты уверен, что тебе надо именно сейчас с ним говорить? — возразил Том. — Ты какой-то бледный сегодня.

— Давненько не бывал на пляже, знаешь ли.

— Ладно. Просто хотел еще раз предупредить. К тому же еще и Арлен Копески собирался зайти. Когда ты сможешь с ним встретиться?

Имя показалось Райму знакомым, но оставляло какой-то неопределенный тревожный привкус при воспоминании.

— Кто? — переспросил Райм.

— Человек из общества защиты прав инвалидов. По поводу памятного подарка, который тебе присудили.

— Сегодня? — В памяти Райма всплыло туманное воспоминание о каких-то телефонных звонках. Если речь не шла об интересном преступлении, Райм обращал мало внимания на шумы в окружающем мире.

— Ты сказал, что именно сегодня и что сам встретишься с ним.

— О да, мне, конечно, чертовски нужен памятный подарок! Что я буду с ним делать? Пресс-папье? Ты знаешь хоть одного человека, который пользовался бы пресс-папье? Ты сам когда-нибудь им пользовался?

— Линкольн, он вручается тебе, чтобы вдохновить молодых людей с инвалидностью.

— Когда я был молодым, никто меня не вдохновлял. И хуже я от этого не стал.

Что, конечно же, было не совсем верно — то, что касалось юности, — но Райма страшно раздражало все, что отвлекало его от настоящего дела, в особенности посетители.

— Каких-нибудь полчаса.

— Те самые полчаса, которых у меня нет.

— Слишком поздно. Он уже в Нью-Йорке.

Иногда последние аргументы Райма отступали перед его помощником.

— Ну ладно. Посмотрим.

— И Копески вовсе не собирается, придя сюда, греть здесь свои подметки словно какой-нибудь придворный в ожидании аудиенции у короля.

Райму понравилась метафора.

Но тут все мысли о памятных подарках, королях и придворных мгновенно улетучились, так как зазвонил телефон Райма, а на дисплее появился номер детектива Лона Селлитто. Для ответа Линкольн воспользовался действующим пальцем правой руки.

— Да, Лон.

— Линк, послушай, здесь у нас ситуация. — Голос звучал тревожно. Судя по звукам, пробивавшимся в микрофон, детектив куда-то довольно быстро ехал. — Ситуация, очень напоминающая теракт.

— Ситуация?.. Как-то ты слишком туманно выражаешься.

— Ну хорошо, буду конкретен. Кто-то отымел электроэнергетическую компанию, направил разряд в пять тысяч градусов на автобус с людьми и обесточил электрические сети в шести кварталах к югу от Линкольн-центра. Я достаточно конкретно говорю?

Вся группа прибыла из центра.

Представитель Агентства национальной безопасности — молодой офицер, но уже в высоком звании, наверное, родившийся и выросший где-то среди элитных клубов Коннектикута или Лонг-Айленда, хотя для Райма это было не более чем демографическим фактом и не обязательно свидетельствовало о наличии каких-то недостатков. Внешний лоск молодого человека и острый взгляд пронзительных глаз свидетельствовали о том, что он пока еще не совсем четко представляет свое место в правоохранительной иерархии, но нечто подобное можно было сказать почти обо всех сотрудниках этого самого Агентства национальной безопасности. Звали парня Гэри Ноубл.

Было здесь, конечно, представлено и ФБР — в образе Фреда Дельрея, спецагента, с которым Райм и Селлитто часто работали. Основатель ФБР Эдгар Гувер был бы крайне обескуражен, увидев чернокожего агента, но не только потому, что отдаленные предки Фреда явно не были уроженцами Новой Англии, а в большей степени по той причине, что агент был абсолютно лишен стиля Девятой улицы — места в Вашингтоне, где расположена штаб-квартира ФБР. Дельрей надевал белую рубашку и галстук только в тех случаях, когда этого требовали его секретные поручения, и относился к подобному костюму так же, как и к любому другому в его по необходимости обширном гардеробе. Сегодня же демонстрировался аутентичный стиль Дельрея: темно-зеленый костюм в клетку, розовая рубашка в духе какого-нибудь бесшабашного исполнительного директора с Уолл-стрит и оранжевый галстук, от которого у Райма сразу же зарябило в глазах.

Дельрея сопровождал его недавно назначенный начальник — агент, которому был подотчетен нью-йоркский офис ФБР, Такер Макдэниел. Он начинал свою карьеру в Вашингтоне, после чего выполнял различные поручения на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Это был крепко сбитый смуглый мужчина с густой темной шевелюрой, но с ярко-голубыми глазами, всегда смотревшими так пристально и подозрительно, словно их владелец уличал вас во лжи.

Подобное выражение лица было профессиональным, сам Райм частенько им пользовался.