Чтение онлайн

– Есть! Вот оно!

Схватившись за идею и за болон с оранжевой краской, приступила к делу. Работа захватывала, как и любимая музыка. Не представляю, какого жить людям, которые не способны оценить её по достоинству. Скорее всего, я бы сошла с ума, если бы потеряла музыкальный вкус.

Мысли уносили всё дальше. Я даже начала подумывать о работе художника, хотя, признаться, всегда больше привлекал вариант построить карьеру кардиохирурга. Ну или патологоанатома. Мама никогда не разделяла моего пристрастия к биологии…

– Чёрт, – оборвала себя на середине мысли. – хватит о родителях. Отвлекись уже.

Дальше работа проходила гладко. Начали фигурировать жёлтый, коричневый и даже красный цвета. Спустя пятнадцать минут я остановилась и сделала несколько шагов назад, дабы посмотреть на результат в целом.

Это были волосы. Просто длинные волнистые волосы, пока что не нашедшие своего обладателя. Изобразить натуральный рыжий оттенок оказалось не так просто, но что-то всё же вышло. Я продолжала всматриваться. Я всматривалась до тех пор, пока меня не перебороло безумное желание изобразить лицо.

Я схватилась за другой болон, стремясь поскорее преступить к работе, ничего не видя вокруг и ничего не слыша из-за музыки. Но это продолжалось не долго.

В одну секунду наушники слетели с моих ушей или… Нет, точно, их кто-то сорвал. Спустя всего мгновение этот же кто-то грубо схватил меня за плечо. Тело окаменело, рука ещё сильнее сжала болон, рискуя просто помять его.

«Беги. Не оборачивайся. Просто беги, не надо обора… Чёрт.»

Плечо сжали более грубо, и я рефлекторно обернулась. Сердце ушло в пятки, но ни один мускул на лице не дрогнул. Я увидела мужчину лет тридцати пяти, довольно высокого, но через чур худощавого. В паре метрах стоял его ухмыляющийся приятель и переминал в руке самокрутку. У обоих был довольно болезненный, но от этого лишь более жуткий вид. Долгое время стояла гробовая тишина. Я не решалась разглядывать этих людей дольше пары секунд. Глаза безнадёжно забегали в поисках… Чего-нибудь.

– И что это мы тут такие красивые делаем? – наконец, выплюнул стоящий возле меня. Голос казался мерзким. Каждое слово царапало ушные перепонки. Глаза продолжали бегать. Взгляд упал на выбитое окно, и я увидела старый автомобиль, на котором эти двое скорее всего и приехали, дабы закинуться дурью. А тут вон! Какая удача! – Я с тобой разговариваю!

Сглотнула слюну.

«Не показывать страх.»

– Кто это «мы»? – «Не надо, Тео, не зли их. Следи за языком.» – Если вы про себя, то у вас явно проблемы с объективной самооценкой. – «Дура, дура… Надо было просто вежливо попросить позволить тебе уйти.»

– Чё на…? Давай по-человечески.

– Слышь, брат, – вмешался второй виновник торжества. – по-моему, она попыталась тебя оскорбить.

– Да, мне вот тоже так показалось. – рука «оскорблённого» резко переместилась с моего плеча на шею. Пара неуверенных шагов назад, и я уже плотно прижата к стене, на которой всего минуту назад творила свои художества. Шею сжимали сильнее, становилось трудно дышать. – Научим её хорошим манерам.

Я уже не слышала его. Всё, чего мне хотелось сейчас – просто ненадолго выпасть из жизни. Пропустить этот момент, промотать его. Краем глаза заметила, как второй неприятный тип несколько приблизился ко мне, засовывая руку в карман. Боже, всё бы отдала, лишь бы никогда не узнать, что он собирается доставать оттуда.

«Нет! Я не хочу всего этого. Не хочу, не хочу…»

Разум окончательно затуманился. Мной двигал нечеловечески мощный выброс адреналина. Окаменевшая рука сжала болон с краской так, что подушечки пальцев побелели. Я со всей силы нанесла удар по виску обидчика. Он отпустил меня и отшатнулся на полтора метра. Первым делом захотелось как следует прокашляться, но на это не было времени. Я кинулась бежать, но практически сразу меня настиг второй мужчина. Он успел лишь схватить мою куртку, и тогда я прыснула краской из болона прямо в его глаза.

В голове лишь одно.

«Бежать, бежать…»

Где-то за спиной смутно послышался отчаянный рёв: «Тварь!» И снова мысли:

«Бежать, бежать…»

Преодолевала лестницу, страшно рискуя навернуться с неё. Ноги путались, а глаза отказывались открываться. Один глаз жутко горел. Кажется, я по неосторожности немного попала краской и на себя. Уже второй этаж. Осталось немного, нельзя останавливаться.

Но тут я с ужасом поняла, что побежала не по тем ступенькам. Дальше выдох был заложен.

– Твою мать.

Слышались приближающиеся шаги.

«Что, чёрт возьми, делать? Лестница с выходом в другом крыле, эти упыри уже близко, а здесь… Здесь только окна.»

– Выбитые окна. – Пришла идея.

Однажды в детстве соседские мальчишки рассказывали, как, убегая от полицейских, прыгали с третьего этажа и даже ничего не сломали, а тут только второй.

– Это не опасно, – пыталась убедить себя. – к тому же лучше сломать ногу, чем…

Времени на раздумья не оставалось, «оскорблённые ребята» были уже на этаже. Быстро перекинула одну, а потом и вторую ногу через подоконник, после опустила всё тело, держась на одних только локтях.

– Эй, вот она! – послышалось сзади.

– Ладно. Три, две…

Не успела досчитать, как руки сами опустились.

Момент полёта.

Действительно, всего один момент и уже на земле. Должно быть, я здорово отбила ноги, но не почувствовала этого от шока. Приземлилась на скользкую от дождя траву. В голове опять слово – «Бежать!» Потом новые:

«Прятаться»

«Лес»

Не смогу сказать сколько бежала, но знала наверняка, что ноги ещё поболят. Когда мне потребовалось присесть и отдышаться, я уже была далеко в чаще. Села под одно из многочисленных деревьев, отчаянно пытаясь не терять сознание.

– Дышать. Просто глубоко дышать.

Но ничего не получалось. В какой-то момент я поняла в чём дело. Шок и усталость быстро начали переходить в очередной приступ. Лёгкие заполнились мерзкой горячей жидкостью. Тело перестало подчиняться.

«Как романтично умереть под деревцем…» – только и успела подумать, прежде чем окончательно отключиться.

***

Глаза всё ещё не открывались, но сознание потихоньку возвращалось. От боли практически ничего не осталось. Было лишь чувство лёгкости и… Полёта?!

Тут снова пришлось напрячься. Я отчётливо понимала, что перемещаюсь. Чувствовала это. Через некоторое время удалось сообразить, что меня несут на руках. Я ощущала прикосновения своей спиной и ногами. А ещё ладонью.

Поднять веки удалось всего на мгновение. Последнее, что помню – лапы. Лапы, что крепко держат моё тело и несут по направлению к дому. И рука. Тёплая женская рука, держащая мою ладонь и словно дарующая жизнь.

Зрение потеряно. Очередной провал в сон.

***