Чтение онлайн

Хорошо поддувает, волна хаотическая, рядом опять куча судов. Шквалы с дождем. Напряжение на вахтах, в конструкциях, людях. Ночную вахту отстоял на руле бессменно, яхту постоянно приводило. Валерка вслед за мной тоже «схватил шторма», ему досталось даже сильнее, и он запросился в Брест. В темноте мы скрутили оверштаг, а утром, уже при подходе к Бресту, вышли втроем в обвязках и скинули грот. Шквалы при этом были никак не меньше 30 метров в секунду, но волна легла — зашли в тень невидимого пока мыса Сен-Матье. Грот был в нескольких местах порван, и пока мы довольно ходко шли на штормовом стакселе и зарифленной бизани. Идти по морю — это теперь твоя жизнь, хоть ты уже и прожил почти целую жизнь на суше, эта твоя жизнь только сейчас и начинается, и ты наблюдаешь, как это происходит. «Люди, — говорил философ древности, — бывают трех видов: те, кто живы, те, кто мертвы, и те, кто плавает в море». Те, кто в море, не относятся ни к живым, ни к мертвым. В море другая жизнь подчиняет нас, и некоторое время мы живем в ней, в этом состоянии, отличном от жизни земной. Нет, мы мыслим так же — четко и цепко — и знаем, что делать, чтобы спасти себя и лодку. Но это происходит с нами уже в реальности. А потом мы приходим в какие-то новые для нас порты. А в портах мы возвращаемся к себе.

Зашли в коммерческий порт, и нам очень долго искала место портовая полиция и наконец-то поставила третьим бортом к таким же бедолагам, двум большим шхунам. Поляк с одной из них приятно порадовал нас длинной тирадой русской речи, сказанной с умеренным акцентом. Он перепрыгнул к нам на палубу, получил взамен рюмку водки и опять не подкачал — тут же выпил. А у нас целый день впереди: занимаемся сушкой вещей, ремонтом грота, чисткой топливной системы. Узнали прогноз — погода будет налаживаться. Нужно завтра рвать в Бискай. Вечером прогулялись по городу. Общее мнение таково: Франция интересная страна, близкая нам больше, чем любая другая.

Утром выходим в 10 часов. Погода — блеск, морда загорает. На выходе из Брестской бухты рыбаки с лодки вытаскивают на веревках какие-то ящики, похожие на наши мор-душки. В эти плетеные ящики, как мы догадались, заползают то ли креветки, то ли крабы. За входным буем ложимся курсом 214, на Ла-Корунью. На DPS 7 узлов, яхту покачивает, мы начинаем Бискай. Погода спокойная, но по морю еще гуляет вчерашняя зыбь. Плавает много мусора. Поговорили с нашим московским радистом Володей Бонишевским. Я мысленно увидел его дом в окружении громадных сосен в подмосковных Заветах Ильича, а над соснами еще на столько же возвышается массив антенн, с помощью которых происходит радиосвязь с яхтой, идущей по Атлантике. Я представляю, что, глядя на это антенное хозяйство, любой западник сказал бы многозначительно: «У русских и не то есть». В «Авроре» оживление по поводу нашего продвижения. Теперь их очередь сделать неординарный ход. Кстати, сегодня начали экономить на хлебе. Желудок недоволен.

С утра были планы, не заходя в Ла-Корунью, идти сразу же на Лиссабон, но к вечеру передали, что в районе Португалии шторм 10 баллов, это сразу отрезвило, и теперь мы рвем в Испанию. Европейские страны небольшие, за день, максимум два, проскакиваешь любую из них.

Бискай сейчас спокоен, но год назад в его северо-восточной части погиб Евгений Смургис. Перевернутую лодку и его самого нашли местные жители — французы. Причины все те же — нерешенные финансовые проблемы и, как следствие, техническая неподготовленность, вынужденная спешка. На что может рассчитывать неимущий? Только на свою собственную жизнь. Женя около двадцати лет провел в экспедициях, и когда он шел на весельной шлюпке вдоль побережья Северного Ледовитого океана и брал этот океан голыми руками, там свои стены помогали, свои люди. А здесь сразу же потребовались деньги, трудно представить, как он тянул из последних сил и зашел так далеко в чужие страны, борясь со всеми проблемами действительно один.

За 30 миль до Ла-Коруньи задуло в морду, но мы мечтами уже в будущем, и наше настроение от этого очень хорошее. Нам вообще страшно повезло в жизни, потому что мы имеем эту возможность куда-то идти, вплоть до кругосветного путешествия. А могло быть все иначе… Кто провел всю жизнь в Гулаге, или был невыездным, или просто вкалывал сутками, чтобы прокормить семью. Некто запретил моим родителям пуститься вокруг Света, и отец до самой смерти грезил морскими странствиями.

Идем на белый город, сбегающий с холмов. Воскресенье. Испанцы гуляют по набережной чинно, женщины в дорогих шубах, несмотря на теплую погоду. Город красивый, улицы оформлены по-новогоднему, все подготовлено к Рождеству. Отшвартовались к набережной в центре города. Испанцы идут «на триколор» толпами, долго стоят и смотрят на яхту. Иван Иванович поймал местных радиолюбителей, поговорил с ними и через полчаса шестеро друзей-испанцев приехали на «Уранию-2». Это были молодые люди одного возраста, все примерно тридцати лет, они темпераментно реагировали на яхту, радиоаппаратуру, но энергии Ивана хватало на всех. Эти молодые испанцы сказали нам, что на Земле есть три узловые точки: мыс Горн, мыс Доброй Надежды, а третье место находится в нескольких милях отсюда. Мы с радостью сели в их машины и помчались через весь город, на его северо-западную оконечность. Зеленые роскошные пальмы, растущие посредине разделительной полосы, останавливали взор. Казалось невероятным, что только две недели назад наша яхта расталкивала лед. Мигом забыты все несчастья, постоянные сомнения, самые верные наши попутчики, растаяли, и след их простыл. Мы как будто освободились от тяжести, каждый получил в награду ясность и надежды на светлое будущее. За лобовым стеклом в синем, бесконечном море возник сложенный из гранитных глыб ствол древнего маяка. Маяк «Эркулес» на мысе «Фенистерре» был построен за 200 лет до рождения Иисуса Христа. Древние римляне впервые поднялись на север вдоль берегов Португалии и там, где берег резко уходил на восток, построили этот маяк. Называли это место «Конец Земли».

День шел к вечеру, но было еще достаточно светло. По внутренней узкой лестнице, преодолевая бесконечную спираль, мы начали свой подъем. Все детали маяка — круглый ствол стен, ступени винтовой лестницы, своды промежуточных площадок — был выложен из гранитного светло-коричневого камня. Лестница выводила на верхнюю площадку, откуда открывался вид на Океан. Он лежал далеко внизу и был от этого непривычно огромен, я как будто смотрел на него из Космоса. Гул прибоя, еле доносившийся снизу, — единственный земной звук, прорывавшийся к нам, — лишь фиксировал наше местоположение в данный момент Вечности. И я понял: то, что мы делаем в этом путешествии, это часть существующего, не прекращающего движения, исходящего из Космоса невидимой рекой, легко скользящей над Океаном в своем бесконечном пути к Горизонту. Движение, на которое мы обречены в силу своего изначального предназначения. За три минуты, которые мы по ступенькам спускались вниз, мы из вечера попали в ночь. «Кто обогнул «Фенистерре», тот может повесить серьгу на ухо» — так говорили испанцы. Возможно, это было актуально в давние времена, у нас другие проблемы — хватило бы картошки да муки.

Яхту на длинных швартовах гоняет вдоль пирса приливом, и здания, которые находятся по ту сторону городской гавани, как бы плывут. Я сижу в кокпите и наблюдаю это движение. А внизу, в салоне, идет гульба — у Миши день рождения. Надо же, почти целую жизнь безвыездно прожить в Питере и, прийти на яхте в Испанию, в прекрасный город Ла-Корунью, чтоб отпраздновать свое пятидесятилетие. В кают-компании русские, испанцы, голландцы и один северный американец. Разговор идет уже на пяти языках, и все друг друга понимают. А орут, «так это от осознания и просветления…» Из еды на яхте осталась лишь картошка да водка, и накануне вечером Серега, взяв бутылку водки, пошел к рыбакам и принес от них двух осьминогов. Он прогибался от тяжести, когда тащил их в полиэтиленовом мешке. Увидев осьминогов, один из наших новых друзей позвонил по мобильному и через полчаса к «Урании-2» подлетел «шевроле», из которого выпорхнули жены наших испанских радистов. Этим девочкам было лет по восемнадцать, не больше, и одеты они были точь-в-точь как молодые барышни южноамериканских сериалов. Ослана это ничуть не смутило, он шлепнул по попе свою жену, и вся компания вслед за ним отправилась в сторону камбуза. Девчонки попросили у нас молоток, но заведующий киянкой Иван Иванович взялся сам «отбивать» осьминогов, да переусердствовал так, что поломал ручку. Но выход был найден — девчонки подавали осьминогов через люк, а мужики били их без устали о металлическую палубу. Потом осьминогов чистили, варили, мелко резали и подавали на стол вместе с вареной картошкой. Дополняли картину разнообразные соусы и темные бутылки прекрасного сухого вина.

Иные моменты в жизни своим гастрономическим планом дотягивают до уровня высоких материй. Это был незабываемый вечер, в котором мы, помимо физического блаженства, получили опору нашему экспедиционному будущему: в течение этого вечера меня не покидал образ «Урании-2», летящей к ледовым берегам Антарктиды… Испания ободрила нас, замерзших и уставших от борьбы еще в России.

Постепенно мы приводили в порядок электрику и механику яхты. Надо отдать должное Мише и Ивану, которые без устали «крутили гайки и затыкали дыры». Миша, казалось, разбирался во всех технических вопросах, остальные «обеспечивали массовость», но работали самоотверженно и дружно.

Наконец-то закончился затяжной осенний шторм. На последние копейки покупаем две булки хлеба, три килограмма муки, пяток лимонов и выходим в море. В Атлантике гуляет зыбь, в которую «Урания-2» проваливается по нижнюю краспицу, но ветра мало. Еще раз видим маяк «Эркулес», и вскоре берега Испании растворяются вдали.

Много раньше на старинных парусных судах орал скот и было много работы. Были примитивный компас, паруса, руль. Не было маяков, хороших портов-убежищ. Эти плавания на простор были опасны сами по себе, хотя люди приспосабливались, их интеллект опережал реальные возможности технической эволюции, заставляя их, в отличие от нас, ходить по морю на грани жизни и смерти. Предполагаю, что тем сильнее были впечатления моряков.

Погода отличная в течение двух дней, пока мы идем в конечный пункт первого этапа экспедиции — порт Лиссабон. Справа вся ширь Атлантики без каких-нибудь двух десятков миль, а слева растворенные в морском пространстве почти не видимые берега Португалии. Входим в устье реки Тежа и ввиду обозначившихся по левому борту зданий проходим мимо скульптурной группы из белого камня в честь мореплавателей, проходим под высоким мостом и мимо гигантской скульптуры Христа. И все это время, пока мы поднимаемся по реке вдоль Лиссабона, работает дизель-генератор и греется сауна. Мы подходим к свободной стенке городской гавани и швартуемся. В голове две приятные вещи — окончание путешествия и предстоящая баня. Валерка жалуется на боли в сердце.

Находим российское торговое представительство, нас с Мишей принимает торгпред Мельничук Владимир Николаевич. Семьи сотрудников живут коммуной на территории торгового представительства, они тянутся к новым людям, отбросив боязнь погрязнуть в больших заботах. Я стараюсь упредить их опасения и отвести их от забот. Посещаем с Мишей яхт-клубы и пробуем договориться о стоянке «Урании-2». Яхт-клубы забиты маленькими яхтами, и мы сами видим, что места для нас нет. Валерке становится хуже, он лежит на моей нижней койке. К вечеру приехал представитель выставки «Экс-по-98» — молодой португалец, и мы попросили отвезти Валеру в госпиталь. Успели. Валерка стал «уходить», его душу и тело подхватили врачи буквально на пороге госпиталя. «Инфаркт миокарда» — два страшных, не укладывающихся в голове слова были четко переведены с португальского. Валерка остался в реанимации, а мы мыкались на яхте, тупо и медленно осознавая смысл происшедшего. На следующий день лечащий врач сообщил нам, что самое страшное позади и что больной должен пробыть в госпитале еще по крайней мере шесть дней. Я дозвонился до брата в Москву и вверил ему наши судьбы. Другими словами, Юра должен был занять деньги и купить в Москве шесть авиабилетов для нашего возвращения в Москву. Я очень надеялся на связи Зобова с Аэрофлотом и некоторые обязательства этой организации, чьи логотипы мы несем на гроте. Почему-то я был уверен, что вопрос шести билетов Аэрофлот решит легко.