Чтение онлайн

Через три дня родила и Полина, но ее почему-то после родов перевели в другую палату, поэтому Татьяна и Полина встретились через пару дней, когда разрешили им уже вставать с кровати и выходить в коридор. Вот тогда-то Вовка первый раз и увидел Любашу.

– Ну, как там наша невеста? – улыбаясь, спросила Татьяна.

Полина откинула пеленку с личика малышки, гордясь своей первой дочкой, улыбнулась.

– Красавица! Тфу! Тфу! Тфу! – шутливо, чтобы не сглазить, поплевала Татьяна.

– А как наш женишок? – полюбопытствовала Полина.

– А женишок недавно умял целую титю, сейчас спит, – Татьяна показала своего сынишку…

Вовка, конечно, этого не помнил, да и вообще не замечал Любашу. Росли и росли рядом, в одной деревне, на одной улице, потом ходили в одну школу – тогда еще в деревне была школа-восьмилетка. Но все это было как бы в параллельных, не пересекающихся мирах. Но однажды произошел незначительный на первый взгляд случай, который их параллельные миры соединил.

В начале летних каникул, когда, как всегда неожиданно после школьных занятий и домашних заданий, вдруг появилась уйма свободного времени, деревенские мальчишки и девчонки собирались в стайки где-нибудь подальше от глаз родителей. Вот и в этот раз после фильма про индейцев, который смотрели накануне всей деревней на большом экране в старом клубе, кому-то пришла идея посоревноваться: кто лучше метает томагавк, по-местному топор, в дерево.

Мерген и Вовка притащили из дома настоящие топоры с березовыми топорищами, Торба же вытащил из-под рубашки, скрываемый до поры до времени, небольшой металлический туристический топорик. Туристический топорик больше походил на индейский томагавк, и зрители – младшие по возрасту мальчишки и девчонки, рассевшиеся на большом старом бревне, восхищенно зашептались.

– Я буду болеть за Торбу.

– И я! И я! – доносились до Вовки голоса.

Бросили, по-честному, жребий. Мерген вытянул длинную спичку, Вовка – среднюю, Торба – короткую. Значит, первым будет бросать топор – Мерген, второй – Вовка, Торба – последним. Отмерили десять шагов от толстой лиственницы, одиноко стоящей на границе поймы реки.

Мерген картинно, на публику, прицелился, выждал паузу и метнул топор со всего маху. Топор в воздухе несколько раз перевернулся и с силой ударился обухом о кору дерева.

Раздался взрыв смеха.

– Он бы обухом пришиб бы бледнолицего, – кто-то заступился за Мергена.

Пока Мерген ходил за своим топором, публика немного успокоилась.

Вовка встал на исходный рубеж. Топор привычно лежал в руке. Вовка этим небольшим топором уже пользовался несколько лет: рубил сухие поленья на лучину для растопки печи, брал в тайгу, где срубал молодые деревца на колья для палатки, рогатки для тагана. Он был уверен, что его проверенный топор не подведет, и спокойно посмотрел на публику – готова ли она к продолжению соревнования. И лучше бы не смотрел. Потому что зацепился за взгляд Любаши. Он был каким-то особенным, отличающимся от взглядов других девчонок и мальчишек. И пока Вовкина голова непроизвольно начала обдумывать это, его рука запустила в полёт топор. Топор дважды перевернулся в воздухе и ударил лезвием в лиственницу. Но не по центру ствола, а сместившись правее, к самому краю. Сбив кору, топор отрикошетил в сторону. Публика эмоционально ахнула.

– Не считается, – сказал Торба.

Вовка не стал спорить, пошел за топором.

Торба важно выгнул грудь, как индюк, встал на исходную позицию. Все сегодняшнее утро у себя в огороде он метал свой топорик в чурку, потом на шлифовальном станке заточил лезвие, и сейчас он был уверен, что его дефицитный топорик – такого не было ни у кого в деревне – не подведет.

– А дашь потом попробовать? – кто-то из зрителей крикнул Торбе.

Торба посмотрел на зрителей, снисходительно кивнул.

– Один раз.

– Мы за Торбу! – закричал счастливый обладатель обещания.

Торба долго примерялся-прицеливался. Потом зачем-то ногтем построгал по лезвию топорика, проверяя его остроту. Потом еще раз прицелился и бросил. Топорик плавно развернулся один раз в воздухе и острием коснулся прямо середины ствола.

Торба все правильно рассчитал, только не учел одного, что древесина лиственницы очень твердая. Топорик, не удержавшись на стволе, упал.

– Не считается, – сказал Вовка.

Торба зло посмотрел на Вовку.

– Продолжим?

– Продолжим, – спокойно подтвердил Вовка.

Мерген, Вовка и Торба бросили топоры по второму разу. Все топоры попали в ствол дерева. Была ничья. Бросили еще раз. И опять ничья. Публика визжала, улюлюкала, соскакивала с трибуны-бревна, когда чей-то топор попадал в ствол лиственницы. И затихала перед новым броском.

Тогда Торба сделал хитрый ход. Он вынул из-под рубашки навыпуск заткнутый за пояс нож в ножнах.

– А давайте на ножах? – он сделал паузу, прежде чем продолжить фразу: «Участники соревнования Мерген и Вовка дисквалифицированы из-за отсутствия у них ножей. Победа присуждается Торбе!»

Но, к его удивлению, Вовка задрал штанину и из высокого носка достал узкую легкую финку с наборной разноцветной рукояткой, которая была вставлена в мягкий кожаный чехол.

Торба знал эту финку, сделанную из японского штыка. Знал, что она заточена как бритва, потому что металл, из которого она сделана, был очень мягким и потому точилась очень легко, знал, что Вовка таскает ее с собой и в тайгу, и на рыбалку. И еще он знал, что эту финку Вовкин дед привез с японской войны и по наследству передал Вовкиному отцу.

– А у тебя нож есть? – спросил Торба у Мергена.

– Конечно, дома. Я мухой, – ответил Мерген.

Вовка протянул финку Мергену:

– Возьми мою.

– Стоп! – громко сказал Торба. – Это финка не твоя, а твоего отца. – Торба торжествующе посмотрел на зрителей. – Все знают, что эта финка Лукича?

– Лукича! – с неохотой подтвердили зрители. Им хотелось дальнейшего представления.

– А, значит, победа присуждается мне! – торжествующе объявил Торба. И, не делая большой паузы, объявил: – Кто хочет покидать настоящий томагавк – за мной!

Вовка сплюнул:

– Ну и хитрожопый ты.

– Зато – чемпион! – усмехнулся Торба.

Торба ушел. За ним увязалось несколько мальчишек. Но Любаша как ни в чем не бывало продолжала сидеть на бревне. Девчонки, которые хотели было уже устремиться за Торбой, посмотрев на Любу, вернулись на свои места.

Мерген, улыбнувшись, сказал оставшейся публике:

– Продолжим соревнование.

Вовка вынул финку из ножен, положил ее боком на вытянутый указательный палец. Лезвие весило столько же, сколько и рукоятка, поэтому финка спокойно висела на пальце. Потом взял финку за лезвие и, замахнувшись из-за головы, резко ее метнул. Финка словно стрела ударила в ствол дерева. Раздались аплодисменты.

Вовка, подойдя к лиственнице, с трудом, раскачивая ее вверх-вниз, вынул ее из дерева.

Потом финку метал Мерген. Делал он это аккуратно, не сильно, чтобы не повредить наборную рукоятку. Но тоже попадал в цель. После трех безуспешных попыток выявить победителя Мерген объявил:

– Победила дружба!

Зрители стали расходиться. Любаша подошла к Вовке:

– Поздравляю!

– А меня? – засмеялся Мерген.

– И тебя, – улыбнулась Любаша.

– А хочешь тоже попробовать? – спросил Вовка.