Чтение онлайн

— Еще одно испорченное платье, — смущенно шепчет мышка, сминая обрывки платья и стыдливо пряча глаза.

На смену дикой кошке вновь пришла скромница. Только вот теперь ей станет сложнее обманывать себя. Ведь мы растворились друг в друге, и она не могла этого не почувствовать. Эта грубая нежность возбуждала меня не меньше, чем ее. Она открыла для меня новый спектр эмоций, который подвластен только этой девушке.

— Я скуплю для тебя все платья, — хрипло шепчу я, касаясь губами ее лба.

Она тут же поднимает глаза и испуганно смотрит на меня. Большим глотком глубоко вбираю воздух, наполняя им легкие, и решаю с корнем вырвать страх из ее головы. Сейчас меньше всего хочется, чтобы она считала меня убийцей.

— Я не убивал тех девушек, вы не того подозреваете, — произношу я, аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. Аврора смотрит на меня, и в ее глазах светятся сотни вопросов. И я дам ей часть ответов. — Та маленькая девочка на фото — моя сестра. Она погибла от рук этого маньяка.

Когда начинаю говорить на эту тему, я не в силах контролировать свои эмоции, поэтому грубо сжимаю ее бедра. Мое тело моментально превращается в камень. Мышка ласково заключает мое лицо в ладошки, поднимая его так, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Мне жаль… — шепчет мягко, и я ослабляю хватку.

— Я три года иду по его следу. И только недавно вычислил ублюдка. Но мне нужно время. Я не передам этого урода в руки полиции. Сам буду медленно и мучительно расчленять и отсылать его конечности семьям пострадавших. Никакая взятка не прокатит со мной, я не мент, торговаться не буду. Уничтожу раз и навсегда. Такие твари не должны существовать, — холодно и отчужденно рассказываю, не скрывая, что одержим местью.

— Но почему они подозревают тебя?

— Потому что думают, будто это я убил свою сестру. Ублюдки! После этого случая убийства повторялись, все жертвы были как под копирку — брюнетки с карими глазами. И убивали их в одинаковые промежутки времени, с часу ночи до двух. На каждом теле всегда находили отметку в виде молнии. Животное, что сотворило подобное с моей маленькой куколкой, просто хотело отомстить мне, забрав душу невинной и родной девочки. А получилось так, что еще и повесил на меня убийство самого дорогого человека. Три года назад у меня имелись серьезные проблемы с законом. Полиции не нужно много причин, они были готовы закрыть меня за это дело, даже не расследуя его. Что окончательно взбесило меня. Но с моими связями я быстро вышел на свободу. И создал свою банду под названием «КОБРА». Я занимаюсь торговлей наркотой и оружием. Я не святой. Но мне нужны были деньги и власть, чтобы найти эту тварь.

— И если я покажу ему то, что увидела… тебя посадят… — даже не спрашивает, скорее, констатирует факты она.

— Да, мышка, моя судьба в твоих руках, — с иронией замечаю я.

— Как же все сложно, — говорит она и мотает головой, словно стремясь вытряхнуть мысли. Я выпускаю ее из объятий, и она перебирается на кровать, подтягивая ноги к груди.

— Я лишь прошу тебя дать мне неделю. Я должен его убить. Не смогу спокойно сдохнуть, если этот ублюдок и дальше останется на свободе, а я буду гнить в земле. Он причинил мне дикую боль, забрав мою драгоценную крошку. Я отомщу и сам подниму руки вверх… Это снаружи я живой, а внутри умер той самой ночью, когда нашел ее маленькое, изувеченное тело…

— Я не скажу, — тихо слетает с ее губ.

Аврора

Мысли в голове пульсируют, словно горный родник. Я нервно тереблю пальцы и только сейчас замечаю под ногтями запекшуюся кровь. Резко перевожу взгляд на Соломона. Он сидит, облокотившись локтями на колени, и я замечаю его окровавленный затылок и спину в темно-алых разводах.

— У тебя есть аптечка? — спрашиваю, не в силах скрыть волнение в голосе. Ведь это я раскрошила статуэтку об его голову.

— В кабинете — сухо отвечает змей и медленно потирает ладони. Я поспешно вскакиваю на ноги, и тут же падаю обратно на кровать. Соломон тихо смеется. — Сиди, я сам принесу.

Он встает и уходит за аптечкой, а я вновь смотрю на его окровавленную спину и закусываю губу. Чувствую себя виноватой перед ним.

— Держи. — Вернувшись, он протягивает мне красную металлическую коробку.

— Нужно сначала промыть рану.

Я снова пытаюсь встать, но на этот раз медленнее. Ноги дрожат и не слушаются. С черепашьей скоростью я двигаюсь в ванную комнату. Повернув кран, подставляю руки под теплую струю и смываю засохшую кровь. Когда алая вода сменяется прозрачной, я подставляю полотенце и, намочив его, возвращаюсь обратно в спальню.

— Нам эта тряпка не поможет.

Соломон оглядывает мои ноги, которые тоже в кровяных разводах. А потом подхватывает меня на руки и несет обратно в ванную.

В моей голове не затихает поток мыслей. Это была такая порочная страсть, которая затмила собой все, и ничто не смогло остановить нас. Ни ненависть, от который мы оба сгорали, ни его кровоточащая рана, ни боль, которую он мне причинил. Мы как обезумевшие слились воедино. Меня это пугает и одновременно притягивает к нему еще сильнее.

Соломон освобождает меня из своих крепких объятий, и я опускаю босые ноги на холодный кафель. Не спеша разворачиваюсь к зеркалу, а он нависает надо мной со спины, будто тяжелая грозовая туча.

— Мы с тобой гармонично смотримся. Наверное, нас объединяет моя кровь, — хрипло шепчет он мне на ухо, опаляя кожу жарким дыханием.

По телу тут же начинают бежать мурашки. Я с интересом наблюдаю, как огромные ладони спускают с хрупких плеч разорванное платье, и оно стремительно падает к моим ногам, оголяя стройную фигуру. Мое внимание притягивает его укоряющий взгляд, который темнеет и сужается, напрягая и без того строгое лицо. Прослеживаю сверлящий взор змея, пытаясь понять, что же его так разозлило. И с ужасом устремляю расширенные глаза в зеркало, в котором вижу свое тело, покрытое множественными гематомами и ссадинами. Его шершавые пальцы очерчивают проступившие на шее синяки, а после мужчина нежно касается их губами, и от блаженства я рассыпаюсь на осколки. Он ничего не говорит. Да это и не нужно. Покрывая мои увечья ласковыми поцелуями, Соломон безмолвно просит прощения. И я прощаю. Изящно разворачиваюсь и, привстав на носочки, обхватываю его лицо руками.

— Все нормально. Скоро пройдет. — Я заглядываю в бушующие от злости глаза, обволакивая его мягким голосом.

— Я ведь мог убить тебя, — шипит он сквозь зубы, при этом хмуро сдвигая густые брови.

— И что же тебе помешало? — лукаво улыбаюсь.

Пальцами начинаю блуждать по высоким угрюмым скулам кровожадного бандита, а его могучие ладони обжигают мое тело касаниями. Соломон молчит. Просто прибивает меня к полу пристальным взглядом. А после резко убирает мои руки и направляется в душевую. Холодный воздух тут же пронзает беззащитную кожу в местах, где только что ее прожигали шершавыми ладонями. Я облокачиваюсь на стену, обхватив себя руками, и наблюдаю за его манипуляциями. Литые мускулы перекатываются под кожей, немного пугая меня. Он просто гигант. Во всем. Любое его движение словно в замедленной съемке — грациозно и пластично. Завораживающее зрелище. Хочется прикоснуться к нему. Боль забыта. После его натиска будто что-то щелкнуло в груди. Я больше его не боюсь, наоборот, хочу узнать его еще ближе. Я не знаю, к чему это приведет, но неосознанно тянусь к нему, как к загадочной звезде. Не хочу думать о будущем. Хочу забыться с тем, кто меня не отталкивает. Хочу чувствовать себя желанной. Даже если это самая большая ошибка в моей жизни.

— Долго будешь пялиться? Может, потрешь мне спину? — возвращает меня в реальность насмешливый голос змея.

Я уже не прячу от него наготу, а с удовольствием ловлю на себе каждый голодный взгляд. Оттолкнувшись от стенки, шагаю к Соломону под теплые струи воды. Беру в руки мыло и мягко скольжу по его спине, огибая бугры из мышц. Вырисовывая каждый изгиб его татуировки. Гипнотизируя себя плавными движениями. Смываю с него следы потасовки. Он перехватывает мою руку и, взяв мыло в свою широченную ладонь, опускается передо мной на колено. Задирая мою ногу, он аккуратно ставит ее на выступ. Я не сопротивляюсь, позволяя ему исполнить задуманное. Его прикосновения властные и требовательные. Мужчина ловко отмывает засохшую кровь и круговыми движениями аккуратно ползет вверх, оставляя нежный поцелуй на коленке, где сияет ссадина. Прикосновение губ вызывает легкое жжение, но его поцелуй словно зализывает раны. Осознание того, что этот дьявол может быть нежным, окончательно пробивает мою броню и околдовывает разум.