Чтение онлайн

Мэделин вопросительно посмотрела на нее:

– Какие мелочи ты имеешь в виду?

– О, например, писчая бумага для каждого гостя, слуга под рукой днем и ночью, холодильник в каждой комнате, свеженарезанные лимоны каждый день, оливки, орехи, различные сорта превосходного чая, свежее молоко, чайник и прекрасная фаянсовая посуда… О, Мэдди, если бы у меня был свой собственный отель, я бы сделала его самым запоминающимся местом для посетителей… – В ее голосе звучали боль и тоска. Затем она села прямо и повернулась к Мэделин. – Каждую ванную комнату я снабдила бы махровыми халатами и не только шампунями и жидким мылом, но и увлажняющими лосьонами, зубной пастой, лаком для ногтей, лаком для волос – и все это в фирменной упаковке отеля. А каждый из гостей мог бы регулировать температуру в своей комнате. Нет ничего хуже, когда в комнате слишком жарко или слишком холодно, и с этим ничего нельзя поделать.

Мэделин была поражена.

– У тебя, конечно, много замыслов, но ведь это очень тяжелая работа. Я имею в виду, в отеле надо трудиться без перерыва. Ты даже не можешь закрыть его на уик-энд, как большой магазин. Это ужасно!..

– Вовсе нет! – воскликнула Джесика. – Если подумать, Мэдди, то содержание большого отеля похоже на содержание большого дома. Те же самые заботы – уборка, отправка белья в прачечную, закупка продуктов, приготовление пищи, управление персоналом и многочисленные гости, Мне нравится это, – добавила она.

– Я вижу! – Мэделин улыбнулась, глядя на решительное лицо Джесики.

– Мне кажется, этого никогда не будет, но очень приятно помечтать. – Джесика вздохнула, затем вдруг откинулась назад, глядя через Мэделин на пейзаж внизу. – Смотри! Мы уже над Англией! Вот Корнуолл и Девон.

Мэделин посмотрела вниз, на крошечные лоскутки полей, проглядывающие сквозь проплывающие в утренней дымке облака.

– Скоро мы приземлимся! – весело заметила Джесика. – После второго кофе.

Внезапно сердце Мэделин тревожно забилось при виде сельских домиков и смутных очертаний замков. Завтра она будет там, среди этих зеленых просторов, где живет ее дед. И завтра она узнает то, что он хотел ей рассказать.

Поезд с грохотом подошел к железнодорожной станции Оукгемптона и, скрежеща тормозами, остановился. Выйдя на небольшую деревянную платформу, Мэделин огляделась вокруг и двинулась к выходу. Вчера вечером она позвонила из «Ройал-Вестминстера» сэру Джорджу, и дворецкий сказал, что Дженкинс, садовник, встретит ее на станции. Горячий воздух был наполнен густой пылью и запахом пастбищ. Мэделин шла по платформе и чувствовала сквозь кожаные подметки своих туфель, как сильно нагрелась древесина. Вокруг никого не было видно, и она уже засомневалась, есть ли такси в этом захолустье? И вдруг она заметила пожилого мужчину в твидовой куртке и кепке, стоящего рядом со старым «ровером» на пустынной стоянке.

– Простите, вы Дженкинс? – робко спросила Мэделин, подходя к нему.

Он кивнул, затем, не сказав ни слова, взял ее чемодан и положил в багажник автомобиля. Мэделин уселась на заднее сиденье, чувствуя недоброжелательность садовника. Его поведение казалось почти враждебным. А когда он повернулся лицом к станции, она успела рассмотреть его профиль с сердито сжатыми губами.

За Оукгемптоном дорога сделалась узкой и извилистой, огороженной живой изгородью высотой в восемь футов. Она порой почти закрывала небо, образуя зеленый туннель, в который в изобилии были вплетены дикие цветы.

– Я не представляла, что здесь так хорошо!.. – воскликнула Мэделин, любуясь из окна автомобиля цветами дикого мирта, золотой примулы и боярышника.

Дженкинс молчал. Крепко вцепившись в руль, как будто впервые управляя автомобилем, он неотрывно смотрел только вперед.

– Вы всегда жили здесь? – спросила Мэделин, пытаясь завести разговор.

– Я здесь родился, – бесстрастно ответил он. Мэделин с интересом подалась вперед:

– В самом деле? И давно вы работаете у сэра Джорджа?

– Почти сорок лет.

На кончике языка Мэделин вертелся вопрос, помнит ли он ее мать, но что-то остановило ее. Инстинкт подсказал, что она касается запретной темы. Толстая красная шея Дженкинса и сгорбленные плечи выражали враждебность, и чувствовалось, что он готов был дать ей отпор. Она заглянула в зеркальце на ветровом стекле, чтобы поправить прическу, и встретила его острый взгляд. Смутившись, Мэделин откинулась назад и посмотрела в окно. В этом скрытном взгляде садовника было что-то настораживающее.

Наконец автомобиль замедлил ход, и, свернув налево, Дженкинс направил его по дорожке, обсаженной по бокам гортензиями с розовыми и голубыми цветами, поникшими под жарким дневным солнцем. В конце дорожки возвышался Милтон-Мэнор.

Дом из серого известняка был построен в середине шестнадцатого века. На его фасаде выделялись фронтоны в голландском стиле, украшенные закругленными зубцами.

Мэделин вылезла из автомобиля и остановилась, разглядывая особняк, который когда-то был домом ее матери. Здание имело Е-образную форму; центральный вход украшал герб Даримплов, высеченный в камне над дверью. Окна были высокие, с густыми переплетами, и ячейки маленьких стекол сверкали на солнце, как драгоценные камни, придавая особняку дружелюбный и привлекательный вид. Мэделин усмехнулась, вспомнив о своих опасениях. Милтон-Мэнор был не чем иным, как типичным красивым загородным домом, окруженным вязами и дубами, с садом, полным летних цветов, и вся атмосфера вокруг внушала спокойствие.

В этот момент старый дворецкий открыл тяжелую, обитую медью дверь и взял чемодан у Дженкинса.

– Добрый день, мадам. Входите, пожалуйста. Сэр Джордж ждет вас в библиотеке.

Мэделин последовала за ним в просторный холл, прохладный и темный. Он был обставлен тяжелой резной мебелью, а на стенах висели старинные семейные портреты. Хантер – позднее Мэделин узнала, что так звали дворецкого – повел ее по коридору и осторожно постучал в дверь в дальнем его конце, а затем провел спутницу в библиотеку.

Первое, что ощутила Мэделин, была невыносимая жара в комнате. Как будто она открыла дверцу печки и ее опалило пламя. Затем она заметила, что в камине горели дрова и, несмотря на жаркий день, все окна были плотно закрыты, а шторы задвинуты. Ощущая необычайную духоту, она двинулась вперед и увидела старика, сгорбившегося в кресле перед камином.

– Здравствуйте, дедушка, – тихо сказала Мэделин, беря его пронизанную синими жилами руку и глядя ему в лицо.

Сэр Джордж был человеком поджарым, небольшого роста, бледная кожа туго обтягивала угловатые скулы, на уши свисали пучки седых волос. Сморщенная шея виднелась из воротника, который был велик ему на несколько размеров, и на мгновение Мэделин вспомнила иссушенные солнцем останки козла, которые видела в пустыне, когда была маленькой. Только бледно-голубые глаза сэра Джорджа отличались живостью и лихорадочно блестели. Казалось, он вот-вот взорвется от нетерпения.

– Я приехала, как только смогла, – сказала Мэделин, садясь на стул.

– Так, значит, ты дочка Камиллы? – произнес он тихим скрипучим голосом.

– Да, я Мэделин. Я была совсем маленькой, когда вы в последний раз видели меня. – Она говорила с ним мягко, как с ребенком, чтобы не волновать его.

Голубые глаза деда внимательно изучали ее.

– Тогда тебе было три года.

– Возможно. Я не помню…

Джордж Даримпл повернул голову к огню, и пламя, осветив его глаза, сделало их похожими на две сверкающие впадины на лице. Мэделин беспокойно заерзала. В этом взгляде было что-то ужасное и пугающее, как будто дед заглянул в адский котел и увидел там такое зрелище, что уже никогда не мог его забыть. Жара становилась нестерпимой. Мэделин вспотела, и волосы на затылке слиплись. Внезапно сэр Джордж заговорил, и голос его окреп, хотя слова он произносил невнятно: