Чтение онлайн

Уже не видно ни Даши, ни парней. Спустились к пляжу по металлической лестнице. Старательно пропуская мимо ушей болтовню Динки, Гаврилин попытался рассмотреть что-нибудь внизу. Как же, как же, света – ни на лодочной станции, ни на пляже. Только какие-то голоса.

– Мне девки говорили, что это просто класс! Джакузи, правда, гораздо лучше, но и так… – Динка болтала не переставая, не забывая при этом массировать бицепс Гаврилина. Многообещающая девочка, только слишком болтливая.

– Ты можешь помолчать?

– Тебе не нравится трахаться в воде? Девки говорили, что некоторым мужикам не нравится.

– Если ты сможешь помолчать хотя бы пять минут, я тебя трахну в любом месте, где скажешь.

– Обещаешь?

– Клянусь, только помолчи.

Гаврилин остановился у лестницы на пляж. Идти или нет, вот в чем вопрос. Динка устроилась на парапете и молча смотрела на Гаврилина. Неужели ей так захотелось перепихнуться, что она даже готова помолчать?

Придется спускаться. И что самое обидное – бутылка из-под колы – единственное оружие. Гаврилин вспомнил труп в желтой рубашке со сломанной шеей, и ему стало зябко, не смотря на жару.

– Ты меня здесь подожди, я быстро, – сказал он Динке.

Та кивнула и показала на свой рот, а потом на часы.

Гаврилин не стал дожидаться какой еще жест изобразит нимфетка и начал осторожно спускаться по лестнице.

Даша спала бы до самого приезда Володи, если бы сразу после ухода Палача в дверь не постучали. Еще утром это заставило бы Дашу напрячься и на всякий случай подготовиться к неожиданностям. Еще утром.

Сейчас же Даша просто встала с постели и, кутаясь в простынь, подошла к двери.

– Кто там?

– Санитарная проверка, – раздался из-за двери голос дежурной по этажу, и другой голос, тоже женский, но более молодой, добавил, – откройте, пожалуйста, это всего на пять минут.

– Пожалуйста, – спокойно сказала Даша и повернула ключ в замке.

– Рановато спать собралась, – с непонятной иронией сказала вошедшая первой в номер дежурная.

– Устала, – улыбнулась Даша. Она действительно чувствовала себя уставшей, но это была приятная усталость. Она чувствовала, что в ней произошли какие-то изменения, но ее это не пугало. Как не испугало то, что вошедшая вместе с дежурной женщина внимательно посмотрела в ее лицо, а потом прошла по комнате, рассматривая смятую постель и скомканную одежду.

– Устанешь при такой работе! – недовольно бросила дежурная и брезгливо отодвинула носком туфли что-то из Дашиного белья.

– Я в отпуске, – улыбнулась Даша и улыбнулась искренне. Она помнила зачем приехала в этот город, помнила, что именно они здесь делали, но это как-то отодвинулось и стало малосущественным. Она действительно чувствовала себя в отпуске, и это ее радовало. Даже не отпуск – каникулы, каникулы, которые были у нее очень давно, – у меня каникулы.

– Отпуск, каникулы – сама не знает, что у нее. Ездит кто попало к нам.

– Не нужно так волноваться, Семеновна, – вмешалась женщина, выйдя из душа, – все здесь в порядке. Вы извините, что мы вас побеспокоили, вы кажется, спали.

– Да нет, ничего, спать мне совсем не хочется.

– До свидания, – сказала женщина и вышла. Дежурная окинула Дашу презрительным взглядом и вышла из номера, громко хлопнув дверью.

Даша посидела на кровати, прислушиваясь к себе. Она оставалась прежней и одновременно стала совсем другой. Даша помнила всю свою жизнь, каждую ее минуту, помнила всех людей, которые умерли от ее руки, но это было как бы во сне, пусть в реальном до ужаса, но, тем не менее, сне.

Даша словно проснулась. Она проснулась через восемь лет, после того, как уснула, когда с ней произошло то… Но она проснулась, и тот день больше не висел над ней проклятием.

Она стала снова семнадцатилетней, она чувствовала себя семнадцатилетней, и она хотела быть семнадцатилетней. Даша просто не могла сидеть в номере и ждать, пока за ней приедут. За окном были люди, была музыка, где-то там было море и были огни, и веселье – все это звало ее. Даша не могла противиться этому зову и не хотела ему противится.

Она потеряла слишком много времени, слишком много дней прошло под страшным давлением кошмара, и теперь, когда появилась такая возможность, мозг ее торопился отбросить те страшные воспоминания. Даша снова жила, и жизнь ее пьянила.

Стены номера сжимали ее, не давали вздохнуть свободно, и Даша решила не сопротивляться своему желанию. Она приняла душ, оделась и пошла в ресторан.

– Глянь, какая сука, – сказал Локоть, когда Даша вошла в зал.

Сявка оторвался от фужера с водкой и посмотрел на вход:

– Нормально, позовем за стол?

– Крышей поехали, мудаки? – взорвался Графин, – мало вам неприятностей? Еще захотели?

– Это ты о чем? – засмеялся Сявка, – Нам сказали погулять, как следует. Вот и погуляем.

Обычно Сявка не особенно разговаривал, но события дня и водка его расшевелили, и он не собирался отказывать себе в развлечении. В принципе, на месте Даши могла быть любая другая женщина, но этим вечером Сявке нужен был кто-нибудь чистый и светлый, чтобы втоптать его в грязь. Шалавы его не устраивали.

Локоть его поддержал и тогда, когда Сявка предложил отхарить бабу, и тогда, когда они отправились за ней следом, а Графин снова запсиховал. «Они нас перемочат!» – сказал Графин в зале и Локоть сказал: « Пусть на них Пень шестачит».

Даже тогда, когда в кафе Сявка предложил избавиться от шедшего за ними от самого кабака человека Грека, Локоть согласился не задумываясь. Хуле с ними цацкаться, в натуре! И так они слишком долго терпели. Ну и болт с ними! Карась и Пень у них – их проблемы.

Водка и обида придала их мыслям определенное направление, и они не собирались с него сходить. Бедняга, наблюдавший за ними, пошел за киоск как привязанный и, увидев выражение лиц Локтя и Сявки, попытался их припугнуть, но длилось все это всего несколько секунд. Он даже крикнуть не успел. Графин просто побелел, он не ожидал такого. Он рассчитывал, что быки просто вырубят этого парня, и потом можно будет отмазаться, мол, пьяные были, не соображали.

Графин шарахнулся от трупа, потом как загипнотизированный прошел в кафе, а потом двинулся вместе с ними по пустеющей набережной за уходящей Дашей.