Под прицелом взгляда
Шрифт:
Когда подъехал лифт, и двери открылись, первое что увидела Кристина – это осколки стекла от разбитой камеры лифта, лежавшие на полу. Спустившись на первый этаж она бегом выбежала из дома. Кристина добралась до стоянки рядом с их высоткой, и начала нервно нажимать на кнопку брелка от машины. Отец часто менял автомобили и эту она точно в глаза не видела. Услышав соответствующий звук, Кристина побежала. Машина стояла в третьем ряду, слева от выезда. Это была серебристая «БМВ М 480», она открыла двери автомобиля и села за руль.
Кристина всегда была пассивна к разному виду транспорта, даже когда отец учил ее водить, она не воспринимала это всерьез. Ей попросту было это не интересно. Но, тем не менее, на права она отучилась, хотя водительскими качествами и сноровкой не обладала.
Но когда она очутилась в водительском кресле этого авто, а ее руки легли на руль, у нее внутри были совсем другие чувства. Она словно оказалась в своей тарелке. Это приятная эмоция пронизывала ее с головы до пят. Кристина тронулась и уверенно поехала вперед к месту, которое указал Никита.
Всю дорогу по городу она двигалась очень быстро. Брала на обгон машины, нарушала правила и делала все для того, чтобы быстрее добраться до этого комплекса. Раньше так водить она не умела. Ей было приятно осознавать это, но в тоже время и страшно.
Еще когда она жила с родителями, отец выкупил эту территорию. Раньше здесь была трикотажная фабрика, он хотел переделать все и сделать большой торговый комплекс. Но что-то пошло не так, и все это дело пришлось заморозить. Кристина хорошо знала это место, отец часто брал ее сюда с собой. Она училась на архитектора, и он советовался с ней по некоторым вопросам.
Это место находилось ближе к окраине города. Кристина добралась сюда примерно за двадцать минут. Она резко затормозила, и машину занесло боком по влажному асфальту. Открыв дверь, она выскочила на улицу, достала из кармана телефон и начала звонить своему брату. Но в ответ услышала, все те же короткие гудки.
«Я тебя вижу Крис, я на третьем этаже, поднимайся и помоги мне выбраться».
– Какого хрена ты вообще забыл в этом месте. – Нервно пробормотала себе под нос Кристина.
Она осмотрелась. Это было большое трехэтажное здание, со множеством окон. Вся территория была огорожена серым профлистом, кроме въезда. Здание было в ужасном состоянии. Темно-красное кирпичное строение, все изрисованное в граффити. Стекла выбиты вандалами. Рядом бочки, в которых бомжи что-то сжигали, и пустые бутылки из-под дешевого алкоголя. Вокруг мертвая тишина, только редкое карканье пролетающих сверху ворон изредка ломало ее.
Кристина направилась к входу. Проем, в котором раньше стояла двухстворчатая дверь, сейчас представлял из себя развалившийся вход в темную пещеру. Она зашла внутрь, наступая на разбившееся стекло от бутылок с пивом и грязные окурки, валявшиеся на земле. Лестница по правую сторону от нее, была полуразрушена, и ей пришлось перепрыгивать через пару ступеней, чтоб добраться наверх. Когда Кристина поднялась на третий этаж, она очутилась в длинном коридоре, по обе стороны которого были проемы. В некоторых из них еще оставались двери, в некоторых лишь пародии на них. В этом месте у нее начала потеть спина и руки начало немного потрясывать. Первые признаки приступа. Она закрыла глаза, сосредоточилась, сделала десять глубоких вдохов, затем досчитала до десяти и пошла вперед, отсчитывая шаги.
В кармане снова завибрировал телефон. Кристина вздрогнула, но затем достала его и прочитала смс: «Пятая дверь справа». Она прошла вперед на несколько метров и подошла к двери. Именно к той пятой двери, о которой говорил Никита. Дверь была заперта. Трясущаяся ладонь потянулась к ручке и повернула ее налево. Она со скрипом начала медленно открываться, издавая мерзкие звуки, они словно лобзиком пилили нервные струны. Наконец, этот танец высоких скрипящих нот закончился, и Кристина увидела то, что находилось внутри…
Глава 22
Двери девятки открылись с одной стороны. Из них вывалились Цезарь, Максим и следом, с водительского сидения Гриша. Они сели на влажный асфальт, спинами примкнув к машине. Максим держал в руках пистолет, но руки его абсолютно не слушались. В этот момент они исполняли свой трясущийся танец. Цезарь мельком выглянул из-за автомобиля и сразу же вернулся обратно.
– Ну, че там, Цезарь? – Неровно дыша спросил Гриша.
– Трое с автоматами, скорее всего, – он повернулся к Грише и Максу. – Если выберемся живыми я Герману ноги отрублю, а тому, кто эту наводку ему дал голову прострелю, сука!
– Че делать то будем, чуваки? – Максим не мог остановить свой приступ страха. Его всего колотило.
– Макс! Успокойся! – Цезарь схватил его двумя руками за голову и повернул лицом к себе. – Если ты сейчас моросить начнешь, нас точно всех повалят. Нам нужно сохранять самообладание. Сейчас придумаем что-нибудь! Я здесь не сдохну, ясно! И ты тоже! Так что сука возьми себя в руки.
Цезарь снова выглянул из-за автомобиля. Эти трое с автоматами были примерно в десяти метрах от них. Какое-то время они уверенно приближались, но потом остановились. Двое сели на одно колено и прицелились в сторону девятки. Тот, что был посередине, прошел пару шагов вперед, затем остановился и снял кожаный капюшон с головы.
– Мужики! Не глупите! Выходите из машины, поговорим как нормальные люди! – Прокричал он.
– Чего еще желаете? – Крикнул Цезарь. – Может нам сразу друг друга перестрелять, а? Шутник, мать твою…
– Да ладно тебе, не дрейфь! Нам мокруха не нужна, порешаем на словах за ваш косяк!
– Ну, раз не врешь, тогда обожди пару сек! С товарищами обсужу.
– Десять секунд, – прокричал человек с автоматом. – Я считаю! После открываем огонь! Десять, девять…
– Слушаем сюда, – Цезарь повернулся к Максу и Грише. – Ложимся на живот, девятка наша высоко задрана, промежуток от земли до днища тачки нормальный, целимся этим утыркам в ноги! Стреляем в голень, в стопы, падают на землю, добиваем на глушняк! Понятно?! Гриша берешь правого, Макс того что в центре, я левого! Все, ложимся! – Все перевернулись на живот, протянули руки под машину, выставив перед собой пистолеты.
– Шесть! Пять!
– Как досчитает до трех, валим их на хрен! – Цезарь прицелился и замер.
– Четыре…
Три пули, одновременно, с погрешность в несколько секунд, вылетели из-под машины. Правая и левая пуля попали точно в цель. Разрезав воздух, они вонзились в плоть и, раздробив кости, остались внутри. Центральная пуля пролетела в нескольких миллиметрах от своей цели. Но раздался еще один выстрел, и пуля под номером два попала точно в голень центрального автоматчика. Кровь узорами стекала в лужи и сливалась с грязной массой. Трое мужчин с криками начали падать на асфальт, раздались автоматные очереди. Пули пробивали красную девятку, превращая ее в дуршлаг. Несколько патронов попали в колеса. Шины лопнули, и автомобиль опустился на диски.
Как только корпусы этих троих оказались в радиусе видимости трех пистолетов, прогремели последующие выстрелы. Они точно не вписывались в симфонию автоматных очередей. Пули, разрезая падающие капли дождя, отважно летели вперед, выполняя то, для чего были изготовлены изначально. Трое людей с автоматами валялись в лужах, дергаясь от попадающих в них пуль. Эти маленькие железные крошки знали свое дело, как никто другой. После себя они оставили лишь кровоточащие раны и смерть. Застывшие гримасы боли, и безжизненные взгляды были направлены прямо на Максима. Он видел, как уходила жизнь из этих троих. Он видел, как из их тел вылетали капли крови, перехлестываясь между собой, словно рукопожатие.