Чтение онлайн

Теперь, когда Ласка снял тапочки и забрался в постель, он понял, что его надежды были напрасными.

Каким-то образом Джек Райан все же победил в этих чертовых дебатах, даже с кроликом, которого Килти вытащил у него из шляпы.

Говно! крикнул он холодному, темному дому. По-чешски это означало дерьмо, а Пауль Ласка всегда прибегал к своему родному языку, когда ругался.

Пауль Ласка родился Павлом Лаской в Брно, в современной Чешской Республике. Он вырос за железным занавесом, но не особенно пострадал из-за этого несчастья. Его отец был членом партии с хорошей репутацией, что позволило юному Павлу учиться в хороших школах в Брно, затем в Праге, затем в университете в Будапеште, а затем в Москве.

Получив ученую степень по математике, он вернулся в Чехословакию, чтобы последовать примеру своего отца и заняться банковским делом. Хороший коммунист, Ласка преуспел в стране-сателлите СССР, но в 1968 году он выступил в поддержку либеральных реформ первого секретаря партии Александра Дубчека.

В течение нескольких коротких месяцев в 1968 году Ласка и другие сторонники Дубчека ощущали реформы чехословацкой децентрализации из Москвы. Они все еще оставались коммунистами, но и националистами тоже; их план состоял в том, чтобы отделиться от Советов и применить чешские решения к чешским проблемам. Излишне говорить, что Советам этот план не понравился, и оперативники КГБ хлынули в Прагу, чтобы разогнать партию.

Павел Ласка и его радикальная подруга были задержаны вместе с дюжиной других участников акции протеста и доставлены на допрос в КГБ. Обоих избили; подругу отправили в тюрьму, но каким-то образом Ласка вернулся к работе с руководством восстания и оставался с ними до августовской ночи, когда танки Варшавского договора въехали в Прагу, и зарождающееся восстание было подавлено по приказу из Москвы.

В отличие от большинства руководителей, Ласка не был убит или заключен в тюрьму. Он вернулся в свой собственный банк, но вскоре эмигрировал в Соединенные Штаты, взяв с собой, как он рассказывал эту историю тысячи раз, только одежду на теле и мечту в душе.

И по большинству стандартов его мечта осуществилась.

Он переехал в Нью-Йорк в 1969 году, чтобы поступить в Нью-Йоркский университет. После окончания он занялся банковским делом и финансами. Сначала у него было несколько хороших лет, затем несколько замечательных, и к началу восьмидесятых он был одним из самых богатых людей на Уолл-стрит.

Хотя он купил недвижимость, включая свои дома в Род-Айленде, Лос-Анджелесе, Аспене и Манхэттене, в 1980-х годах он и его жена потратили большую часть своих денег на благотворительность, бросив свои огромные финансовые ресурсы на поддержку реформаторов в Восточной Европе в попытке осуществить изменения, которые не смогли осуществиться во время Пражской весны. После падения мирового коммунизма Пол основал Институт прогрессивных наций для содействия массовым изменениям в угнетенных странах по всему миру, и он финансировал проекты развития по всему миру, от инициатив по очистке воды в Центральной Америке до усилий по ликвидации наземных мин в Лаосе.

В конце 1990-х Ласка обратил свой взор внутрь себя, на свою приемную нацию. Он долгое время считал Америку периода после окончания холодной войны ничуть не лучше Советского Союза времен холодной войны; для него Соединенные Штаты были жестоким угнетателем в мировых делах и бастионом расизма и фанатизма. Теперь, когда Советского Союза больше не было, он вложил миллиарды долларов в борьбу с американским злом в том виде, в каком он его воспринимал, и, наряду с тем, что тратил достаточно усилий на капиталистическую святыню, известную как Нью-Йоркская фондовая биржа, чтобы извлечь выгоду для себя, Ласка потратил остальное свое время и деньги на поддержку врагов капитализма.

В 2000 году он основал Прогрессивную конституционную инициативу, либеральную организацию политических действий и юридическую фирму, и укомплектовал ее лучшими и ярчайшими юристами-радикалами из Американского Союза Гражданских свобод, академических кругов и частной практики. Помимо борьбы со штатами и муниципалитетами, основной функцией организации было подавать в суд на правительство США за то, что оно считало превышением полномочий. Он также защищал лиц, привлеченных к уголовной ответственности Соединенными Штатами, и работал против всех без исключения дел штата или федеральной высшей меры наказания, а также по многим другим причинам.

После смерти своей жены семь лет назад Ласка жил один, если не считать команды слуг и охраны, но его дома редко бывали уединенными местами. Он устраивал пышные вечеринки, на которых присутствовали либеральные политики, активисты, художники и иностранные воротилы. Институт прогрессивных наций находился в центре Манхэттена, а Прогрессивная конституционная инициатива - в округе Колумбия, но эпицентром всеобъемлющей системы убеждений Пола Ласки стал его дом в Ньюпорте. Это была не шутка, когда люди утверждали, что в бильярдной Пола Ласки было выдано больше прогрессивных ученых мужей, чем в большинстве либеральных аналитических центров.

Но его влияние не ограничивалось его организациями или вечеринками в саду. Его фонд также финансировал многие левые веб-сайты и СМИ и даже конфиденциальный онлайн-центр обмена информацией для либеральных журналистов, которые собирали и передавали идеи для сюжетов и согласовывали связное прогрессивное послание. Пол финансировал, иногда тайно, иногда нет, многие радио- и телевизионные сети по всей стране, всегда с условием "услуга за услугу", что он и его дела будут положительно освещены в прессе. Не раз организации перекрывали финансовый кран, временно или навсегда, потому что ее отчетность не соответствовала политическим убеждениям человека, который финансировал всю операцию из-за кулис.

Он участвовал в кампаниях Эда Килти в течение пятнадцати лет, и многие политические наркоманы приписывали Полу Ласке большую заслугу в успехе Килти. В интервью Пол пожимал плечами в ответ на эти заявления, но в частной беседе он кипел от злости. Он не заслуживал особой похвалы за успех Килти. Нет, он чувствовал, что заслуживает всех похвал. Ласка считал Килти надутым болваном, но болваном с правильными идеями и достаточным количеством нужных связей, поэтому Ласка оказал ему всестороннюю поддержку много лет назад.

Было бы несправедливо суммировать политические убеждения иммигранта-миллиардера в одном заголовке, но Нью-Йорк Пост сделала это недавно после выступления Ласки на мероприятии по сбору средств для Килти. В типичной своей манере они заполнили несколько дюймов над сгибом надписью Ласка Райану: Ты отстой!. Всего через несколько часов после того, как газета вышла из печати, Райана сфотографировали перед камерами, он улыбался и держал газету в позе «Дьюи побеждает Трумэна»».

Ласка, которому не хотелось уступать, также был показан с газетой в руках, но в типичном для Ласки стиле без чувства юмора, он не улыбался. Он поднял его перед камерой, его глаза были обрамлены квадратными очками на квадратной голове, и он без всякого выражения уставился в объектив.

Излишне говорить, что этот снимок не передал того беззаботного момента, который передала фотография Райана.

Это была правда, Ласка ненавидел Джека Райана, по-другому описать чувства, которые он испытывал к этому человеку, было невозможно. Для Ласки Райан был идеальным воплощением всего плохого, что есть в Америке. Бывший военный офицер, бывший глава наводящего ужас ЦРУ, сам бывший оперативник, чьи злодеяния по всему миру были замалчиваемы и заменены легендой, которая заставляла его казаться дуракам в стране эстакад каким-то суровым и красивым паладином.