Чтение онлайн

«Эге! Это уже не шуточки!» — Хаджумар почувствовал, как тело его напряглось. Еще не хватало, чтоб Дурутти погиб на глазах советника, так и не успевшего приступить к своим обязанностям.

— Я командир бригады. — И в руках комбрига запрыгал пистолет.

— Стой! — тело Хаджумара метнулось по лестнице, и он в несколько секунд оказался между Педро и Дурутти, закричал по-немецки: — Что вы делаете?

— Уйди, амиго, изрешечу тебя! — пригрозил Педро. — Или ты не слышал обо мне?

— Не мешай, парень! — закричал и комбриг. — Я с ним разделаюсь. Он предает идеи анархии!

— Смерть тебе, Дурутти! — Оттолкнув Хаджумара, Педро направил пистолет на комбрига.

Раздался выстрел, но секундой раньше Хаджумар ловко подсек руку Педро вверх, выбил пистолет и бросил анархиста на пол.

— Не признак мужества, когда рука меч обнажает из-за пустяка, — укоризненно покачал головой Хаджумар.

Дурутти посмотрел вверх, на потолок с дыркой, перевел взгляд на Хаджумара.

— Что ты сказал?

— Это не я сказал — Фирдоуси. — И попросил Лину: — Переведите. Камарада, башни долговечнее людей. А отчего рушатся? Маленький камушек отваливается от громадной стены. Остальное сделает время: за первым отвалится второй, затем третий… А потом и стена рухнет.

Лина перевела.

— А-а, комбриг, ты башня, — догадался Гарсиа и, смеясь, показал пальцем на Педро: — А он камень, что отваливается.

Дурутти гневно посмотрел на Лину, потом на Хаджумара:

— На немца ты не похож, хоть и шпаришь фразы чисто. Кто такой?

— Ее я знаю, — вмешался Антонио. — Она из Аргентины. На ее счету немало отчаянных дел. За ней охотилась полиция. Вся своя!

— Это правда? — обратился к Лине Дурутти.

— Да, — согласилась Лина. — Я очень нравилась полиции. И я тебя тоже знаю.

— Меня все знают, — невозмутимо произнес Дурутти и показал на Хаджумара: — Он кто?

— Вам нужен военный советник.

— А-а, — вспомнил комбриг и жестко спросил: — Коммунист?

— Коммунист, — твердо ответил Хаджумар.

Вокруг раздался ропот.

— Анархистам не нужен коммунист! — выкрикнул Педро и рванулся было к Хаджумару, но его удержали.

— Тихо! — закричал Дурутти и попросил Лину: — Передай ему: я не позволю коммунисту сбивать на пол анархиста. И еще: я не позволю разводить агитацию. Мне нужна его голова, а не язык.

«И это вместо того, чтобы дать команду арестовать и осудить Педро. Вот тебе и благодарность за то, что спас комбрига от смерти», — с горечью усмехнулся Хаджумар и сказал Лине:

— Мне не переводите, я все понял. Но ему передайте: я прибыл воевать с фашистами.

— Передайте ему, — выслушав Лину, сказал Дурутти, — трусов я расстреливаю из этой штуки. — Он поднял пистолет. — Я имею право стрелять в трусов. Мне было шестнадцать, когда я первый раз швырнул бомбу в богачей. Я дрался на баррикадах, я похищал судей, я совершал налеты на банки, я познал десятки тюрем. Восемь стран меня высылали за пределы своих границ. В Испании, Чили и Аргентине меня приговорили к смертной казни. А я продолжаю бороться.

— Лина, передайте ему: я не люблю много слов. — Советник взял из рук комбрига пистолет, отсчитал четыре патрона на ладонь, остальные вложил опять в пистолет и возвратил его ему: — Четыре патрона ему, четыре — мне… Разить трусов.

Вокруг замерли. Потом Гарсиа произнес задумчиво:

— Это справедливо.

— Дурутти, он и для тебя взял «душечку», — зло прыснул Педро.

— Молчи! — взбесился комбриг. — Он намекает мне? — Он в гневе прошелся по помещению, взгляд его блуждал, выискивая способ немедленной проверки на смелость военного советника. — Отлично! — Он подбежал к окну, сорвал штору.

— Дурутти, осторожнее! — испугался Гарсиа. — В ста метрах фашисты!

Дурутти оттолкнул Гарсиа, встал спиной к окну:

— Прочь! Я покажу этому штабишке, что я не трус. Ярче зажгите свет!

Педро охотно бросился к выключателю и щелкнул им. Свет люстры ярко осветил помещение. Все, с испугом прислушиваясь, ждали. И недолго. Раздался выстрел, и тут же зазвенела люстра.

— В люстру попали! — облегченно вздохнул Гарсиа.

— Слава Марии, промазали! — улыбнулся Аугусто.

«Сумасшествие какое-то!» — подумал Хаджумар.

Дурутти нетерпеливо отошел от окна, хмуро сказал:

— А теперь пусть встанет… коммунист!

— Это невозможно! — встрепенулась Лина.

Хаджумар поглядел по сторонам, убедился: анархисты ждали, что он предпримет. Он мягко отстранил Лину, вставшую на его пути, направился к окну. «Вот тебе и испытание, которое ты искал, но как оно глупо и бессмысленно!»

— Камарада, советник! — закричала Лина. — Это самоубийство.

Хаджумар неторопливо облокотился на подоконник и не стал поворачиваться спиной к окну. Все притихли в напряженном ожидании. Опять раздался выстрел, потом второй, послышалась пулеметная очередь. С головы Хаджумара слетел берет, зазвенел хрусталь люстры. Через всю комнату метнулась фигура Лины. Девушка щелкнула выключателем. Наступила темнота.

— Дети! Ну маленькие дети! — поразилась Лина и зло приказала: — Прикройте штору!

Кто-то задернул штору, включил свет. Хаджумар спокойно щурил глаза от яркого блеска люстры.

— Вы не хотите жить? — обрушилась на него переводчица.

— Я люблю жизнь, — не согласился с ней Хаджумар.

— И подставляете свой лоб пуле?

— Глупо, конечно, — согласился советник. — Но вы же все понимаете. Я вынужден был это сделать… Там республиканцы стоят насмерть. А эти отсиживаются в замках. Мне надо из них сделать хороших солдат.

— Понятно: борьба за души, — не успокаивалась Лина. — Но не слишком ли тяжкой ценой?