Чтение онлайн

— Береги себя, — пробормотала Эрика, и горячие слезы побежали по ее щекам.

Райнгард уже направил свои мысли на ближайшее будущее.

— Меня не будет всего несколько месяцев, ну, может быть, чуть дольше… А когда я вернусь, ты снова будешь здоровой и крепкой, и, если на то будет воля Божья, наш ребенок родится сильным и здоровым, чтобы в будущем сопровождать меня. Может быть, я даже найду какое-нибудь прекрасное место, где мы смогли бы работать вместе.

Когда шестого июня лодка с Райнгардом и еще двумя братьями из общины покинула Парамарибо, Эрика стояла на берегу и махала им рукой на прощание. В сердце у нее была странная пустота.

Юлия была очень расстроена. В первые недели пребывания в Суринаме она уже нанесла визиты всем соседям, чтобы познакомиться с ними поближе. Карл всюду брал ее с собой, совершая многочасовые плавания на лодке вверх и вниз по реке, несмотря на сезон дождей, который между тем уже начался, несмотря на жару, москитов и затяжной дождь, которые делали пребывание в лодке не очень приятным.

Уже само понятие «соседи» было явным преувеличением. Кроме плантации Марвийков, до которой можно было добраться за час, ни одна из плантаций не находилась ближе, чем за несколько часов плавания, а это не то расстояние, которое можно преодолеть, чтобы заглянуть к кому-нибудь на чашечку кофе. Карл, казалось, играл вновь обретенную роль мужа и демонстрировал соседям Юлию, словно новую куклу. Он всегда требовал, чтобы она была хорошо одета и мило, по-дружески входила в доверие к соседям.

— Надень что-нибудь нарядное, сделай красивую прическу…

Каждый раз, слыша это, Юлия кипела от злости. Даже понятие «познакомиться» было неточным. Под бдительным взором Карла Юлия не решалась высказывать свое мнение. Она послушно повторяла то, что приказывал говорить ей муж.

К тому же Карл, окрыленный этими поездками, начал по ночам чаще заглядывать к жене. Юлия возненавидела эти визиты. Карл вызывал у нее отвращение, когда в пьяном виде взбирался на нее. Она лежала тихо и абсолютно неподвижно, надеясь, что так он скорее оставит ее в покое.

Однако визиты к соседям имели и положительные стороны: Юлия могла оставлять плантацию и встречаться с другими людьми. Дома она иногда чувствовала себя предметом меблировки — там на нее не обращали внимания ни Карл, ни Мартина, не говоря уже о Питере. Однако, как только поступало приглашение на ужин, Карл снова вспоминал о своей молодой красивой жене, такой образованной и вежливой.

Юлия уже поняла, что визиты к соседям помогали ее мужу приобретать хорошие куски земли. Экономическое положение плантаций почти везде было напряженным, золотые времена для колоний закончились. Многие колонисты сдались либо вынуждены были вести жестокую борьбу за сохранение своих владений. Для многих соседей визит Карла Леевкена и его молодой красивой жены был очень своевременным. Как бы мимоходом подписывались договора, и за самое короткое время площадь плантации Розенбург удвоилась. Юлия спрашивала себя, не злоупотребляет ли муж ее обаянием, не является ли она для него и в данном случае средством для достижения какой-то цели. Если бы Карл хотел купить землю, он мог бы просто сделать соответствующее предложение… Однако Юлия вскоре поняла, что в колониях было не принято говорить с соседями о собственном капитале и о своих владениях. Здесь любой из уважаемых владельцев плантаций или управляющих скорее откусил бы себе язык, чем сказал: «Мои дела плохи, я вынужден продать землю». Таким образом, общество ело и вело беседы, и пока дамы с важным и гордым видом водили Юлию по саду, мужчины продавали Карлу участки своей земли, которые якобы «были невыгодно расположены» и которые «можно было бы с удовольствием уступить соседу». Разумеется, совершенно бескорыстно. Ведь у всех дела шли хорошо!

О том, что именно ее приданое позволяло Карлу совершать эти покупки, Юлия предпочитала не думать.

Несмотря на многочисленные визиты, на шкафчике в холле у входа в дом все еще лежала целая стопка приглашений. Юлия могла понять любопытство приглашающих. Возможно, она сама через пару лет, а может быть, даже и через пару месяцев тоже будет с нетерпением приглашать и принимать гостей или встречаться с кем-нибудь за пределами плантации.

К счастью, рвение Карла через пару недель иссякло и он чаще всего стал отказываться от визитов. Казалось, что он достиг своей цели и ему надоело покупать землю. На новые поля были посланы рабы, чтобы навести там порядок, и Карл снова стал предаваться радостям колониальной жизни.

К их числу относилось и то, что Карл каждый вторник прощался с плантацией, чтобы отправиться в Парамарибо. Он уезжал в город и возвращался лишь в четверг. Юлию это весьма удивляло: разве ее муж не говорил, что нечасто пользуется городским домом? Карл даже не спрашивал жену, хочет ли она сопровождать его. С ним уезжал только Айку. А Юлия с таким удовольствием поехала бы снова в город! Наверное, поездки ее мужа были связаны с обширными покупками земли, а об этом Юлия не хотела даже слышать.

Карл и Мартине не разрешал его сопровождать.

— Отец, пожалуйста! Я не видела тетю Валерию уже несколько недель! — восклицала девушка.

Ответ Карла был грубым.

— Мартина, теперь у тебя есть мачеха. Будет лучше, если ты останешься здесь и вы наконец начнете привыкать друг к другу.

Он даже не замечал того, что таким насильственным сведением семьи в одно целое достигал прямо противоположного эффекта.

К счастью, в Розенбурге также иногда с короткими визитами появлялись проезжающие мимо соседи. Хорошим тоном здесь считалось принимать у себя людей, которые плыли вверх или вниз по реке, если те хотели отдохнуть или дальнейшая поездка была невозможной. В конце концов, именно для этих целей и служил маленький домик для гостей, стоявший позади главного здания.

Карл, вероятно, прослыл не очень гостеприимным хозяином, однако через пару недель после приезда Юлии и после их первых визитов к соседям проезжавшие мимо путешественники время от времени снова стали ненадолго останавливаться в Розенбурге.

В таких случаях Карл всегда издавал недовольное фырканье, однако в одном или другом из гостей все же находил собутыльника. Мартина в большинстве случаев не появлялась. Юлия часто сердилась на высокомерное поведение своей падчерицы.

Сама же Юлия, напротив, наслаждалась общением с внешним миром. Она познакомилась со многими интересными людьми. Среди них был один молодой ботаник, который за два дня рассказал ей о флоре и фауне этой страны больше, чем Карл за несколько недель. Юлия встретила также молодую еврейскую парочку, направлявшуюся в Йоденсаванну — еврейское поселение, которое после разрушительного пожара 1832 года было уже безлюдным, но его регулярно посещали люди, ухаживавшие за старинными захоронениями и могильными камнями.

Когда Юлия оставалась с Карлом, Питером и Мартиной, ей казалось, что на их дом набрасывали пелену, из которой она вряд ли могла вырваться.

Юлия заметила, что чернокожие вели себя с гостями гораздо проще, чем белые. Здесь с удовольствием принимали каждого, и когда рабы-гребцы очередных гостей появлялись в поселке, их дружески встречали и угощали. И лишь тогда, когда приезжали рабы Питера, в хижинах воцарялась угнетающая тишина. Слава богу, теперь это происходило нечасто. Дистрикт Питера был довольно большим, и, уезжая в отдаленные места, мужчина не показывался в Розенбурге целую неделю. Для Мартины это каждый раз было чем-то вроде маленького конца света. Когда жених объявлял, что ему надо уехать, она так жалобно плакала, цепляясь за его одежду, что Юлии хотелось расхохотаться. Постепенно она стала замечать, что Питер на самом деле очень рад отдохнуть от своей юной невесты. Юлия тоже радовалась каждый раз, когда он уезжал. Но Питер часто бывал на плантации Розенбург и задерживался там дольше, чем ей бы того хотелось. Юлия старалась не попадаться ему на глаза: его поведение на реке пару недель назад вызвало у нее страх. Между тем она уже пришла к твердому убеждению, что Питер руководствовался исключительно расчетом: Мартина была для него хорошей партией, не больше и не меньше. А Юлия, очевидно, стояла у него на пути.

Где-то в глубине души женщина надеялась, что Мартина опомнится. Юлии становилось страшно от одной мысли о том, что ей придется воспринимать Питера в качестве зятя. Однако мужчины в подходящем для женитьбы возрасте, да еще и с хорошим положением в обществе, казалось, встречались в этой стране так же редко, как дни, когда можно было замерзнуть. Если бы… Да, если бы Юлии удалось найти общий язык с Мартиной, может быть, тогда она могла бы предупредить свою падчерицу об опасности.

Но это было недостижимо.