Чтение онлайн

В ней не было ничего достойного привязанности Третьего Старче, и он приходил к Тётеньке, потому что хотел отдохнуть, и ничего другого. Может быть, он был одним из тех ухажёров, о которых ты читала в книгах, у кого есть все уловки для того, чтобы девушки теряли голову. Третий Старче, должно быть, разыграл её, потому что теперь она не могла от него отказаться, и он знал это. Вот это, должно быть, и есть то, что её мать подразумевала под одним неосторожным шагом. Она вспомнила сцену из «Джейн Эйр», в которой для того, чтобы избавиться от своей любви к Рочестеру, Джейн смотрит в зеркало и говорит про себя что-то вроде: «Ты обыкновенная девушка, ты недостойна его любви, и никогда не забывай этого».

На последней странице своего блокнота Цзинцю написала клятву: «Обещаю провести линию между собой и любыми капиталистическими мыслями, и направить все свои усилия на учёбу, работу, написание учебника и предпринять конкретные действия, чтобы отблагодарить руководство моей школы за то доверие, которое они мне оказали». Ей нужно быть благоразумной, ведь она знала, что подразумевалось под капиталистическими мыслями. Несколько дней спустя, однако, её капиталистические мысли снова всплыли на поверхность. Шла вторая половина дня, было почти пять часов, и Цзинцю писала у себя в комнате, когда услышала, как Тётенька сказала:

– А, вернулся? Навещал семью?

Голос, который бросил её в дрожь, ответил:

– Нет, я ездил поработать во второй партии.

– Хуань Хуань всё спрашивал о тебе. И мы по тебе скучали.

Цзинцю хотела подняться, но затем поразмыслила: так, по крайней мере, Тётенька не сказала, что это я спрашивала, пусть во всём будет виноват Хуань Хуань. Она слышала, как козёл отпущения побегал по гостиной прежде, чем вошёл, чтобы вручить ей конфеты, очевидно, от Третьего Старче. Она взяла их, но затем передумала и отдала Хуань Хуаню, с улыбкой наблюдая, как тот тут же сорвал обёртки сразу с двух и захомячил их себе за обе щёки.

Цзинцю настроилась решительно: она будет сидеть, не двигаясь, в своей комнате. Она не будет выходить, чтобы увидеть Третьего Старче. Она слушала, как он болтает с Тётенькой. Цзинцю сделала длинный выдох, и вместе с воздухом из неё вышла и клятва. Она отчаянно хотела видеть его и обменяться парой слов с ним, но всё же сказала себе: Цзинцю, вот момент истины, сдержи своё слово. Так она и сидела камнем, отказываясь выйти и встретиться с ним.

Через какое-то время голос его пропал, и думая, что он уже ушёл, она горько об этом пожалела. Я упустила редкую возможность встретиться с ним, так? Она встала в полном расстройстве, желая хотя бы посмотреть, куда он ушёл. Беглого взгляда было достаточно, чтобы утешить себя. Она встала, повернулась и увидела, что вот он, стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на неё.

– Куда это ты навострилась? – спросил он.

– Я… мне нужно отойти.

Во дворе была грубая надворная постройка, и выражение нужно отойти кратко означало визит в это отхожее место. Он улыбнулся и сказал: –

Отойди, не буду мешать. Я подожду тебя здесь.

Она как-то глуповато взглянула на него и отметила, что он похудел; щёки впали, на подбородке появилась щетина. Она никогда не видела его таким, обычно он был хорошо выбрит. Цзинцю спросила:

– Тяжело было… там?

– Не очень, техника не требует слишком много сил.

Он провёл рукой по лицу и спросил:

– Похудел, да? Я почти не спал.

Он внимательно посмотрел на неё, и она ещё больше занервничала. Может быть, и у меня щёки запали? Цзинцю сказала тихо:

– Как так вышло, что ты уехал и ничего не сказал Тётеньке? Хуань Хуань всё время о тебе спрашивал.

Он всё ещё пристально смотрел на неё и ответил так же тихо, в тон ей: «Мне пришлось уезжать второпях. Был у меня план прийти и сказать тебе… всё, но я успел только забежать на почту, пока ждал автобус в Городе-на-Яньцзя, и сказал Сеню. Наверное, он забыл. Впредь я не буду полагаться на кого-либо, чтобы дать тебе знать, а приду и скажу сам».

Цзинцю похолодела. Что он имеет в виду? Он умеет читать мысли? Он знает, как я по нему скучала?

– Почему мне? Какое мне дело… куда ты едешь?

– Тебе нет дела, куда я еду, но я хочу сказать именно тебе, понятно?

Он слегка запрокинул голову и говорил резким голосом. Смущённая, Цзинцю не знала, что сказать и бросилась во двор. Вернувшись в свою комнату, она обнаружила, что Третий Старче сидит за её столом и листает её блокнот. Она бросилась к нему, захлопнула блокнот и сказала:

– Как ты смеешь просматривать чужие записи без спросу?

Он улыбнулся и передразнил её.

– Как ты можешь сочинять что-то о людях без спросу?

– Где я написала что-то о тебе? Я где-нибудь хотя бы твоё имя упомянула? Это было… такое решение, вот и всё.

– А я и не говорил, что ты написала обо мне. Я имел в виду, что ты не спрашивала разрешения у тех солдат, что воевали с японцами. Ты написала обо мне? Где? Разве это не история деревни?

Она проклинала себя за то, что упомянула о решении; он, видимо, всего лишь просматривал рассказы на тех страницах, которые успел открыть. К счастью, он не стал спрашивать далее, а вместо этого положил на стол совершенно новую авторучку.

– Отныне пользуйся только этой ручкой. Я давно хотел подарить её тебе, да всё случая не было. Твоя протекает, твой средний палец постоянно в чернилах.

У него всегда было много ручек, выстроенных в шеренгу в нагрудном кармане его пальто, и она как-то даже посмеялась над ним.

– Ты такой интеллектуал, у тебя так много ручек.

Он тогда ответил:

– Ты разве не слышала? Одна ручка означает, что ты ученик, две ручки означают, что ты – профессор, а три ручки…

Он сделал паузу.

– Что? У кого три ручки? У писателя?

– Три ручки – и ты уже мастер по ремонту ручек.

– Стало быть, ты мастер по ремонту ручек? – засмеялась она.

– Ага. Мне нравится чинить вещи, ремонтировать авторучки, ручные часы, настенные. Я даже как-то разобрал аккордеон только для того, чтобы посмотреть, как он устроен внутри. Но я взглянул на твою старую ручку и понял, что её нельзя отремонтировать, её нужно просто заменить. Когда представится случай, я куплю тебе новую. Тебе не страшно заполучить кляксу на лице от этой старой ручки? Вас, девушек, это особенно смущает.

Она не ответила. Её семья была бедной, поэтому она не могла позволить себе новую ручку. Эта старая ручка в своё время тоже была подарком. А теперь он протягивал ей новую ручку.

– Нравится?

Цзинцю взяла её. Это была красивая авторучка марки «Золотая звезда», просто восхитительная. Она не могла даже допустить мысль о том, что в неё нужно заправить чернила. Она подумала, что могла бы принять её, а позже расплатиться с ним, но тут же вспомнила, что даже те деньги, которые её матери пришлось заплатить заранее за питание в этой экспедиции, были взяты взаймы. Цзинцю вспомнила об этом, ей стало стыдно, и она возвратила ручку Третьему Старче.