Под сенью пророчества
Шрифт:
– Лиасса права, сынок. Попробуй, - рея Нассия кивнула на стол, где мирно лежал родовой браслет Эс'Шери.
Вместе с внучкой они следили за тем, как Каэсс подошел к столу, оглянулся на них и решительно протянул руку к браслету. Тот засветился алым сиянием, словно приветствуя своего нового хозяина, а когда Каэсс защёлкнул его на руке, преобразился, снова став больше похожим на наруч.
– Поздравляю!
– искренне воскликнула Лиасса.
Каэсс пожал плечами:
– Уж кто-кто, а ты должна знать, что поздравлять тут особо не с чем. Как ты себя чувствуешь?
– Довольно неплохо. Небольшая слабость, а в остальном все в порядке.
– Это хорошо, тогда, может, ты расскажешь нам о том, чего мы еще не знаем? Как к тебе попал Шассэр, что произошло на Путях...
– И что ты увидела такого, что из ледышки снова стала нашей Лиассой, - подхватила рея Нассия, улыбаясь, - правда, насчет событий на Путях захотят узнать и Владыка с Верховной...
– И им это обязательно надо узнать, как и вам, как всем Эс'Шери, - горячо воскликнула Лиасса, заставив собеседников переглянуться, - тогда я начну с первого вопроса, хорошо? Это старая история...
Она как раз закончила свой рассказ о том, как нашла Шассэр и как он предупреждал ее об опасностях, когда Марисса доложила о прибытии Владыки и Верховной жрицы. Отпустив служанку, рея Нассия обратилась к сыну:
– Каэсс, давай ты встретишь их, а мы быстренько приведем Лиассу в порядок, негоже встречать таких гостей в растрепанном виде.
– Хорошо, я жду вас в большой гостиной, - кивнул тот, вставая.
Через четверть часа рея Нассия удовлетворенно улыбнулась:
– Ну вот, совсем другое дело. Милая, может, ты все-таки скажешь, что вернуло тебя нам?
Лиасса густо покраснела. Рассказать об ее состоянии означает признаться в том, что произошло той ночью, но и лгать в таком... Пряча глаза, она еле слышно проговорила:
– Я беременна...
– Как?!
– бабушка покачнулась, - ты серьезно?!
– Неужели ты думаешь, что я стала бы шутить такими вещами?! Ты же знаешь, каким страшным ударом стало для меня осознание, что я не смогу стать матерью!
– Но как и когда? Кто отец, я не спрашиваю, это ясно и так.
– В ночь перед ритуалом принятия, - прошептала красная как вареный рак Лиасса, сжавшись словно в ожидании удара - невольно на ум пришли слова бабки Ярины в адрес мамы, - я сбежала тогда...
– Боги, девочка моя, как же я за тебя рада!
– бабушка неожиданно обняла ее, - не прячь глаза, милая! Дети - благословение Богов, а твое дитя еще и подлинное чудо!
– Дети, их двое. Ты правда не сердишься?
– Лиасса робко посмотрела на нее.
– Сержусь?! Да я безумно рада! И уверена, что твой любимый будет рад не меньше!
– Надеюсь, с ним все в порядке... Идем? Я хочу узнать новости!
– Да, конечно.
Чтобы дойти до большой гостиной, Лиассе пришлось опереться на руку сопровождавшей их Мариссы - все же слабость еще присутствовала, а после всех перипетий энергии источника едва хватило на то, чтобы убрать с лица следы слез. Наконец они остановились перед дверью, рея Нассия отпустила камеристку и взяла внучку под руку:
– Обопрись на меня, милая.
Негромко о чем-то беседующие с Каэссом Владыка и Верховная жрица прервали разговор, стоило им зайти в комнату, и дружно встали. А потом оба неожиданно низко поклонились Лиассе.
– Владыка, рея Алисса, - растерянно пролепетала та, - я не...
– Вы заслужили почести, рея Лиассса, - открыто улыбаясь, ответил Владыка, сейчас он выглядел помолодевшим, - и Кшасаэр никогда не забудет ваших заслуг! Позвольте, я помогу вам сесть.
Бережно усадив ее в кресло, он сел рядом и спросил:
– Вы хотели знать, что происходит в Эранте? Рен Атисс послал одно короткое донесение: тварей уничтожили, но дорогой ценой - Эрант буквально залит кровью. К сожалению, о рене Коррисе у меня информации нет...
– Мне надо туда!
– воскликнула Лиасса, пытаясь встать, - я целитель, а там умирают люди!
– Рея Лиасса, сейчас вы им ничем не поможете, - строго сказала Верховная жрица, - и вы уже сделали больше, чем любой смертный! Там есть и другие целители, а вам нужно хорошенько отдохнуть и дождаться возвращения сил! Тем более, что у вас есть веская причина себя поберечь, не так ли?
Последнюю фразу она произнесла слегка лукаво, заставив Лиассу порозоветь, а мужчин - переглянуться в недоумении.
– Владыка, Вы говорили о пророчестве, - вмешалась рея Нассия, отвлекая внимание от внучки, - мы хотели бы узнать о нем!
Тот помрачнел и начал:
– Пророчество, о котором я говорил, было изречено перед самой войной...
Когда были произнесены последние строки пророчества, в комнате на некоторое время воцарилась тишина, а потом Лиасса вздохнула:
– Что ж, все так и было.
– А о каком выборе шла речь?
– жрица пытливо посмотрела на нее.
Лиасса открыла рот, чтобы ответить, и тут же почувствовала нечто странное, словно кто-то строго-настрого запретил ей говорить. Качнув головой, она проговорила еле слышно:
– Я не имею права рассказывать об этом, но решиться отдать жизнь ради открытия Путей было проще...
– Кто знал о пророчестве?
– резко спросила рея Нассия.
– Мы двое и Атисс, а что?
– удивленно поднял бровь Владыка.
– И враг, ведь так? Это объясняет все: гибель полукровок, покушение на Лиассу...
– Возможно, - ответила вместо Владыки жрица, - простите, что не рассказали об этом заранее, но у меня был строжайший запрет Маэры. Кто знает, как сплелись бы нити судьбы, располагай вы этим знанием!
– Так или иначе, но все закончилось благополучно - благодаря вам, рея Лиасса, - улыбаясь, сказал Владыка, - и вы можете просить о чем угодно. Да, кстати, о том обещании, которое вы дали Дассу Эс'Ашет... Оно утратило силу, ведь после открытия Путей вы были мертвы - пусть это было всего на минуту, и все же сломало скрепы всех клятв.
– Я действительно хочу просить вас кое о чем, Владыка. О том, чтобы все кшаси - и живущие, и те, кто придет за ними - помнили своего соотечественника, отдавшего за них жизнь, разум и душу. Я расскажу вам эту историю: историю нашего народа, историю Шассэра Эс'Шери...
Прикрыв глаза, Лиасса словно наяву увидела Шассэра, его полные тоски глаза, и начала свой рассказ...
В Безвременье Шассэр потрясенно вскинул голову, ощущая себя более живым, чем когда-либо за тысячи лет. Казалось, в него тонкой струйкой вливаются чьи-то чувства, наполняя душу силой. Его имя снова звучало среди живых...