Под сенью звезд
Шрифт:
– Что еще? – весь подобрался Мак Брайд, – он их помнит?
– Ага. Девушка – обалденная блондинка. Такая уверенная и холеная. Счет оплатила, кстати, она. Парень – латинос. Национальность не назвал. Знаете, европейцы в этих нюансах не здорово разбираются. В общем, латинос. Среднего роста. Крепкий. Лет тридцати-тридцати пяти. Они сидели около часа. Он пил кофе, она заказала вино и сыр. Потом парень пропал на какое-то время. Когда вернулся, они почти сразу ушли, – Давид сделал паузу, чтобы отдышаться, и продолжил, – Отсутствие парня, если бармен ничего не путает совпадает по времени с последним полетом бедного китайца.
– Вот как!? – зачарованно выдохнул Джеффри.
– То-то и оно, – протянул Давид, – Я попробую получить доступ к видеозаписям. Но пока не уверен, что мне это удастся. Тут столько народу вокруг. Я имею ввиду наших. Ну, ребят из спецслужб. Китайцы, как мне кажется, больше всех хотят замять дело. Их особенно устраивает версия самоубийства.
– Ты молодец Давид, просто молодец! – искренне похвалил своего подчиненного Мак Брайд, – Работай! Достань мне их лица с записей. И попробуй разузнать настоящие результаты вскрытия! Я должен точно знать, что у нашего прыгуна в крови не было никакой сильнодействующей дряни.
– Есть основания предполагать? – вкрадчиво спросил Лившиц.
– Кое-кто так считает, – хмыкнул Мак Брайд, вспоминая слова Петра Строганова.
– Хорошо. Работаю, – сказал Лившиц.
– Все, жду звонка, – Мак Брайд отключился.
2
Теперь шеф безопасности Голубого Жеребца сидел за столом в своем кабинете, четко осознавая, что ему просто необходимо как следует выспаться. Сейчас, когда ему не остается делать ничего, кроме как ждать, просто глупо сидеть и разглядывать потолок. До завтрашнего утра не предвиделось никаких новостей, и пока была возможность поспать, нужно было ей пользоваться. Ведь, кто знает, как начнут разворачиваться события в ближайшие дни. Следующий шанс отдохнуть как следует может представиться очень не скоро. Все это Джеффри Мак Брайд понимал очень хорошо, но что-то не давало ему встать со своего кресла, пройти в небольшую комнату за задней стеной кабинета, раздеться и лечь на удобный раздвижной диван. Какая то несформировавшаяся мысль, зародившаяся в тот момент, когда Давид Лившиц сообщил о блондинке вышедшей из номера Лао, мучила его, не давая покоя, словно зуд между лопаток.
Джеффри встал и приготовил себе кофе. Выглянул в коридор – никого. В этот час в здании кроме него находились еще четыре человека. Два охранника бизнес-центра на первом этаже и двое его людей наверху.
Джеффри начал прохаживаться по кабинету, одной рукой держа блюдце, другой – ручку кофейной чашки.
– Ну что ж, старик, – сказал он вслух, обращаясь сам к себе, – Пожалуй, настало время пошевелить извилинами. Ты знаешь, что делать. Просто задай себе правильные вопросы!
Он пригладил свои густые волосы и продолжил вслух беседовать сам с собой:
– Что-то вчера насторожило меня, не так ли? Когда я разговаривал с Петром в туалете, – Мак Брайд вспомнил нежно-голубой кафель стен, сияющие безупречной чистотой зеркала, лицо своего друга, раздраженного тем, что его вырвали с важного совещания. Он вспомнил, как спросил о поездке в Брюссель, а потом снова заговорил, заочно обращаясь к своему тогдашнему собеседнику, – Ты сказал, что собирался обсудить с Лао новую кандидатуру для Ордена. Нет, нет. Ты сказал «Сообщества», кандидатуру для сообщества. И что, это меня насторожило? Возможно. Возможно? Ну нет! Тут что-то другое.
Джеффри замолчал и попытался отхлебнуть новый глоток кофе, но ему это не удалось. Чашка была пуста. Он поставил ее на стол, сам присел на край и продолжил свою беседу с призраком:
– Что-то случилось потом, – едва слышным шепотом проговорил Джеффри, – Когда ты сказал о смерти Лао.
Он отсутствующим взглядом уставился в одну точку на дальней стене, весь уйдя в себя. Так, совершенно неподвижно, он просидел около минуты.
– Не может быть! – вдруг воскликнул он и соскочил со стола, – ну не может…
Он снова принялся расхаживать взад вперед по кабинету, снова и снова прокручивая в голове одну и ту же сцену из разговора, состоявшегося накануне в туалете в конце коридора. И с каждым разом он все больше убеждался в правильности своей догадки.
– Ты знал, – выдохнул Мак Брайд, – Сукин сын! Ты знал, что Лао умер до того, как я тебе об этом сказал. Да, ты изобразил удивление, а потом расстройство. Но в том то и дело, что ты их изобразил!
Эта догадка потянула за собой целую цепь новых размышлений. Принцип домино, верно? Мак Брайд испытал нечто вроде чувства, которое французы называют Дежа Вю.
Он сообщает новость, а Петр уже в курсе. Он сообщает, Петр знает…
Его взгляд упал на приоткрытую дверь кабинета. Сквозь узкую щелку он увидел столик своей итальянской секретарши. Секретарша эта ему не нравилась, не то что Ванесса… Ванесса из Нью-Йорка… Нью-Йорк…
Точно! Их последний день в Нью-Йорке, когда они узнали о Вакхафах.
В тот день было что-то подобное. Вот откуда это ощущение Дежа Вю.
3
Обойдя стол, Джеффри Мак Брайд плюхнулся в удобное кожаное кресло. Так, сидя за большим письменным столом, глядя сквозь монитор компьютера, он начал методично восстанавливать в голове события того дня.
Он вспомнил, как спустился к фонтану, чтобы послушать его успокаивающий шум и заодно проверить камеры на входе. Как его прервал звонок от Ванессы. Как он поспешил в лифт, чтобы отправиться на двадцать седьмой этаж. Как перебросился парой слов с охранником, а потом взбежал по лестнице на двадцать восьмой.
Мак Брайд, не отводя глаз от одному ему ведомой точки на противоположной стене, нашарил коробку с сигарами, взял одну, нащупал зажигалку, прикурил.
Продолжая вспоминать, он увидел, как входил в свой кабинет. Как Ванесса (О Приория! Как ему не хватает его чудесной Ванессы, ее улыбки, ее строго голоса, говорящего с телефонной трубкой, ее удивительно красивой промежности, пахнущей цветами, растущими на самом берегу горного ручья, в которую так приятно было погружать язык и кончик носа после тяжелого рабочего дня) улыбаясь спросила, как прошла его прогулка. Как он, улыбаясь в ответ, спросил про Бишопа и Дауни. Как девушка ответила, что они ждут его приглашения. Вспомнил, как вошел в кабинет и увидел Никиту, развалившегося в его кресле, сложившего ноги на стол и затягивающегося сигарой.
Что потом? Потом Никита рассказал про встречу Петра в ресторане. И Мак Брайд ничего не знал об этой встрече. А должен был? Не то, чтобы должен был… Но мог и знать. Так? Да так! Что-то в этом? Может быть, но выводы делать еще рано. Потому что нужно вспомнить что-то еще, что-то из последующих событий того дождливого июльского дня.
Мак Брайд продолжил вспоминать.
Он попросил Ванессу пригласить Бишопа и Дауни. Двоица явилась через пару минут. Он вспомнил, как Дауни открыл свой чемодан, как включил запись. Вспомнил, как слушал сбивчивый рассказ некоего Семена Половцева, о том, что где-то в сибирской глуши, одна за одной пропадают женщины и девушки. Что три или четыре деревни стоят на ушах, мужья боятся отпускать своих жен, отцы боятся за своих дочерей. Что следователи из прокуратуры сбились с ног, но так ничего и не раскопали. О том, что в воздухе висит ощущение беды. Что он собирается прилететь в Москву, встретиться с завербовавшим его человеком и рассказать все поподробнее.
Потом Мак Брайд спросил, почему Полоцкий не добрался до Москвы. И Бишоп сказал, что агента загрыз огромный волк.
Дальше мысли сорвались в галоп.
Он подумал об ужасных тварях, о которых ему когда-то поведал Владимир Строганов, и решил немедленно поговорить с Петром. Что было потом?
Он поблагодарил Бишопа и Дауни, дал им какие-то указания и они удалились. Кажется, он заметил забавную синхронность их действий, но тогда ему было не до улыбок.
Он посидел несколько минут, раздумывая над новостями. Потом, попросил Ванессу соединить его с Петром и предупредил, что сейчас зайдет. Попросил, чтобы Петр отправил Никиту погулять. Встал и пошел в кабинет главы компании.