Чтение онлайн

Голодный, грязный, измученный многими часами беспрерывной ходьбы Джеффри Мак Брайд буквально вывалился из густого горного леса, упал на задницу и прокатился по небольшому земляному склону, поднимая клубы пыли. Наконец-то, наконец-то! Он оказался на дороге. Слава Приории! Он думал, что этот долбанный лес никогда не закончится.

Хотя он пытался засечь время на армейских часах, обхвативших его левое запястье, Мак Брайд слабо представлял сколько прошло часов с момента, когда он пошатываясь вышел из Звездного дома. Все, что произошло там, неумолимо ускользало из его памяти. Как сон, который ты видишь прямо перед пробуждением, незаметно растворяется в утренних заботах. Он уже совсем не помнил, что говорили ему старцы. Едва мог припомнить, как поднимался к каменному дому, открывал дверь, шел по ступеням на второй этаж. А все, что происходило в комнате Великого Магистра, теперь превратилось в едва уловимый мираж. Он помнил хлопок выстрела и звук падающего тела. А следующим воспоминанием был порыв ветра, который ударил ему в лицо, разметав поседевшие волосы, когда он выбрался на открытое каменистое плато. Он мог вспомнить, что горы, показались ему чужими и враждебными, и что ему было чертовски холодно. Уже гораздо более четко отпечаталось в его сознании то, как он спускался по крутым ступеням. Ноги слушались его плохо, и пару раз он оступился и только чудом избежал падения. Как он направился к старикам. И как один из них, не поднимая головы, сказал: «Прогони сомнение из своего сердца, служитель Ордена Великой Звезды! Ты сделал то, что повелело тебе сердце, вдохновленное Приорией. И только время сможет показать, был ли ты прав или допустил ошибку».

Теперь он был далеко. Далеко от трех сморщенных стариков, от молчаливых Хранителей с луками и мечами, от небольшого каменного дома, словно подсвеченного изнутри, и, главное, отлежавшего на деревянном полу с простреленной головой Петра Строганова.

Он достал из рюкзака фляжку с водой, которую он набирал в многочисленных ручьях, попадавшихся ему на пути. Сделал несколько глотков, отдышался. Потом осмотрелся по сторонам, пытаясь сориентироваться. И он узнал местность. Фактически, он вышел из леса почти в том же самом месте, где и свернул с дороги день назад. А это значило, что совсем неподалеку, в небольшом овраге, притаившийся от посторонних глаз за густым кустарником, укрытый ветками и камнями, его дожидается готовый к долгой дороге внедорожник. Мак Брайд повернул направо и зашагал по дороге. По пути ему никто не встретился. И он мог только порадоваться этому.

Спустя всего пять минут он добрался до заветного оврага. И, слава чудесному народу Тибета, Джип стоял именно там, где он его оставил. И даже бак был по-прежнему наполовину заполнен бензином. Мак Брайд бросил опостылевший рюкзак на заднее сиденье, с непередаваемым удовольствием плюхнулся за руль и вставил ключ в замок зажигания.

– Ну, давай, родной! – проговорил он и повернул ключ.

Двигатель затарахтел, потом кашлянул и замолчал. Мак Брайд совершенно спокойно выключил зажигание, подождал полминуты и повторил попытку. Двигатель заработал, но потом снова заглох.

– Твою мать! – не выдержал мужчина. Снова выключил зажигание, снова подождал.

Когда он повернул ключ в третий раз, двигатель послушно зарычал и больше не пытался шалить.

Джеффри очень внимательно, чтобы не застрять, вывел джип из оврага на дорогу.

– Ну вот и славно, – пробурчал он себе под нос. Автомобиль покатился по дороге. Водитель взглянул на часы и удовлетворенно кивнул. К вечеру он будет в Лхасе.

За спиной продолжал завывать Разлом. Завывания становились все сильнее. Они проникали в его голову, убивая мысли и лишая воли, пронзали тело, забирая силы. Что он мог противопоставить этой огромной разрушительной силе? Он ведь не мог застрелить Разлом. Сергей уже неосознанным движением спрятал пистолеты и упал лицом в пожухшую траву и сухую хвою. Из Разлома вырвалась новая порция смертоносной энергии, стала расползаться вокруг смердящим черным облаком.

Далеко, далеко, в бескрайних просторах Вселенной отвратительный Черный спутник впился в один из восьми лучей прекрасной Приории. Луч этот, и без того самый тонкий и тусклый из всех, задрожал как одинокий одуванчик на ветру, готовый вот-вот надломиться как та сухая ветка.

Рука потянулась к шее. Дрожащие пальцы с трудом нащупали дужку замка и из последних сил потянули вниз. Издав характерный звук, молния на куртке поддалась. Рука, проникнув под толстую непромокаемую ткань куртки, оттянула ворот майки и нащупала цепочку из белого золота. Потянула наверх. На какое-то мгновение ему показалось, что кулон зацепится за воротник и у него не хватит ни сил, ни времени, чтобы высвободить его, и Разлом, изрыгающий блевотную вонь разложения, поглотит его навсегда.

Но кулон ни за что не зацепился. Он с готовностью выскочил из-под майки и едва слышно брякнув о металлический замок куртки, лег на грудь.

Это была подвеска из белого золота, выполненная в форме восьмерки, размером с коробочку из-под канцелярских скрепок. В месте переплетения двух изящных полукружий, восьмерка была инкрустирована необычным камнем. Этот маленький, размером с кедровый орешек, камень источал слабый, но вместе с тем удивительный свет. И он продолжал светиться даже в этом страшном месте, где померкло солнце, и поблек свет небесно-голубых глаз.

Разлом продолжал гудеть. Он звал свою жертву, затягивал ее в свои пульсирующие, вонючие недра. Осталось совсем немного, какие-то жалкие сантиметры…

Робкий луч света, исходивший от камня на кулоне-восьмерке, коснулся измазанного грязью лица. Пробежал от подбородка ко лбу и замер. Сквозь сводящий с ума треск, заполнивший черепную коробку, сквозь толстую завесу, спеленавшую сознание, как маленький отважный воробышек сквозь февральскую пургу, пробилась одна единственная мысль. Порабощенный черной энергией Разлома мозг, попытался избавиться от нее, вытолкнуть ее прочь. Но мысль эта, подпитываемая тонким лучиком неземного света, все настойчивее пульсировала в голове безвольно лежащего человека:

– Уходи! Уходи!

Человек встрепенулся. Прислушался к этому голосу. Тот продолжал:

– Уходи!

Нет, у него нет ни сил, ни желания. Все, что ему осталось, это лежать и покорно ждать, пока жуткая вонючая дыра сантиметр за сантиметром затащит его в свою пасть и проглотит без остатка.

Голос в голове замолк. Он снова закрыл глаза. Скоро, совсем скоро, все это кончится. Да, кончится. И это хорошо.

И вдруг, кто-то в самом центре сознания, зычным голосом Джеффри Мак Брайда, в сто раз громче, чем прежде, завопил:

– Вста-а-ать!

Сергей дернулся, как от сильной пощечины. Он открыл глаза. Камень на стыке полукружий золотой восьмерки пылал неземным белым огнем. Голос в голове раздался снова. Теперь это был не крик старика Мак Брайда. Это был незнакомый, волшебный голос:

– Это не твой час, не твой конец. Ты нужен мне. Встань и беги прочь!

Сергей узнал этот голос и его глаза наполнились слезами. Здесь в дебрях тайги, в месте средоточия темных сил, на краю хищного Разлома, где приносили свои жертвы служители культа кровожадной Луны, с ним, потерявшим волю и рассудок, говорила Приория.

Он попытался встать, но не смог. Ноги не слушались. Не раздумывая ни секунды, он выбросил правую руку вперед, вонзил ногти в землю и потянулся. Разлом завыл громче. Ему показалось, что земля под ним наклоняется и начинает осыпаться вниз, затягивая его.

Он выбросил вперед левую руку, потянулся изо всех сил. Потом правую, снова левую. Он преодолел уже несколько метров. Снова вонзил ногти в грязь и потянулся за рукой. Но в этот момент целый ком вырвался из земли в том месте, за которое он вцепился. Земля под ним начала стремительно проваливаться. Разлом, не сумев затянуть жертву, решил просто разростись в ее сторону и все-таки проглотить свой кусок. Ноги вдруг оказались без опоры и безвольно рухнули вниз. Земля продолжала проваливаться, летящие комья били в лицо, заполняя рот, застилая глаза. Он почти проиграл…

– Держись, – прозвучал голос очень твердо.

Собрав все свои силы, он бросил тело вперед и влево, туда, где земля проваливалась не так быстро. Ощутив на долю секунды точку опоры он снова бросился вперед, вонзил ногти в грязь и резко подтянулся. В эту же секунду, он почувствовал, что ноги снова могут его слушаться. Приподнялся на локтях, подтянул под себя ноги и прыгнул вперед, как обезумевшая лягушка. Пролетев несколько метров, больно ударился о землю. Не обратив на это никакого внимания, прыгнул снова. В этот раз ему удалось приземлиться на ноги. Не теряя ни секунды, он побежал.