Чтение онлайн

22

Эпафродит провел эту ночь при свете тройного светильника, склонившись над столом, на котором лежала груда счетов. За его спиной стоял Мельхиор, перед ним - силенциарий. Уже несколько раз переворачивал верный слуга песочные часы на алебастровой подставке. Но Эпафродит не ведал усталости. Его глаза погрузились в цифры, пергамен за пергаменом проходил через его сухие пальцы; иногда он останавливался, бормотал что-то вполголоса и торопливо продолжал считать. Силенциарий дрожащей рукой подавал через стол новые бумаги, со страхом ожидая, что тот ткнет сухим пальцем в счет и скажет: "Ошибка!" Но торговец безмолвствовал, груда бумаг уменьшалась, и наконец Эпафродит записал последние цифры на доске.

– Кончено, - произнес он серьезно.
– Ступай.

Силенциарий низко поклонился и покинул комнату.

– Который час, Мельхиор?

– Заступили полуночные часовые, господин!

– Иди в сад к оливковой роще у моря и спрячься. Когда увидишь, что три челна вышли в море, беги назад и извести меня. Погаси свет.

Эпафродит удалился в спальню.

В смарагдовом светильнике мерцал крохотный огонек, едва освещавший комнату. Торговец прилег на дорогую персидскую софу, положил руки под голову и задумался.

Вся его жизнь - сухие цифры. Даже ипподром не волновал его, он глядел на состязания колесниц и рассчитывал ставки. До поздней ночи играл он на форуме Феодосия, хотя не был страстным игроком, а всего лишь хладнокровным торговцем. И сейчас, когда седина покрыла его голову, ноги его оказались стянутыми путами бурных человеческих страстей. Он презрительно усмехнулся. В сердце не было тревоги. Он готов был к драме, которой предстояло разыграться на закате его жизни. Прикрыв веки, он ожидал Мельхиора.

Вскоре тот возвратился и сообщил, что челны вышли в море. Эпафродит встал и подошел к окну. Ночь была ясной, и он без труда различил три темных пятна, тихо скользивших по мирной Пропонтиде. Он прислонился к оконной раме и стал ждать. Он слышал крик Ирины, всплески, удары, видел, как обратился в бегство вражеский челн.

Спокойствия как не бывало. Словно участвуя в сражении, он рассекал рукой воздух, высовывался в окно, на губах его застыл вопль: "Бейте, громите негодяев! Держись, Исток! Спасай Ирину!"

Когда челны, победив, повернули к его вилле, он ощутил в душе безмерную радость. Он понял, что одолел даже Феодору, что ловко отразил пущенную стрелу. Силы молодости пробудились в нем. Сбросив с плеч груз лет, он торопливо пошел из комнаты в перистиль и оттуда в сад в одной лишь легкой тунике. Никакие блага в мире в последние годы не могли выманить его в полночный час на холодный воздух без теплой шерстяной хламиды. Сегодня ночью кровь кипела в его жилах.

В одиночестве, без рабов и слуг, спешил он к жилищу Истока. У дверей стоял Нумида. Увидев Эпафродита, он повалился на колени и стал целовать его сандалии.

– О всемогущий, Исток - герой! Разбойники хотели отнять у него девушку! Но ничего не вышло! Потому что велик Исток! Он отправил негодяев на морское дно!

Не обращая на него внимания, Эпафродит тихо открыл дверь. На него пахнуло ароматом цветов и нарда. Веселый огонек танцевал в серебряном светильнике. На софе полулежала белая как полотно Ирина, правой рукой она обнимала Истока, голова ее покоилась на его груди.

В ногах стояла на коленях рыдающая Кирила.

Увидев Ирину, торговец онемел. Его глаза, привыкшие только к цифрам, впервые широко раскрылись под небом Эллады и вобрали в себя глубокое понимание красоты классической эпохи. Он слышал рассказы о дивной красоте Ирины, видел ее мимоходом на ипподроме и во дворце, когда сопровождал Истока к Феодоре. Но она не интересовала его, и он не обратил на нее внимания. Сегодня же, увидев ее под мягким виссоном в свете багрового пламени возлежащей среди цветов, словно белая лилия, что высится в саду над всеми цветами, сегодня он понял: нет резца, который смог бы передать красоту этих линий, и нет мрамора, который отдал бы свое белоснежное тело, чтобы воплотить это существо.

Несколько мгновений он стоял, незамеченный, у двери. Ирина открыла глаза и пересохшими губами попросила воды. Исток потянулся к окованной серебром раковине. Кирила подняла сосуд и налила в нее студеной воды. Только тогда Исток заметил Эпафродита. Ирина тоже увидела его и с испугом глядела на незнакомого пришельца.

– Мир вам, светлейшая госпожа! Хвала Христу, что вас удалось спасти от гибели.

– Это мой добрейший господин Эпафродит! Это он дал мне рабов, чтоб они оберегали тебя. Не бойся, Ирина!
– объяснил Исток девушке.

– Хвала Христу, хвала тебе, господин! Я расскажу императрице о разбойниках. Она наградит тебя, Эпафродит, и палатинская гвардия будет охранять берег. Ирина выпила воды и, придя в себя, поднялась на софе. Исток и Эпафродит переглянулись, без слов поняв друг друга. Бедняжка и не подозревала, кто совершил нападение.

– Светлейшая госпожа, вы сказали правду. В Константинополе честные люди не чувствуют себя в безопасности, и надо в самом деле усилить охрану. Хвала Христу, что вы не пострадали.

– Я ужасно испугалась. Но теперь мне легче. Как мне вернуться назад во дворец? Я тороплюсь.

– Разрешите мне переговорить с Истоком.

Мужчины вышли из комнаты.

– Небесной красоты твоя Ирина, Исток! Художники Акрокоринфа изумились бы ей.
– Старик воспламенился, а лицо Истока вспыхнуло от радости, когда он услышал похвалу своей любимой.

– Она словно ласточка, господин, голубка в темном лесу!

– Ангел среди демонов! Она и не подозревает, что сегодня произошло! Ей нужно бежать из змеиного гнезда, где властвует змея-царица!

– Бежать! И я уйду с ней, чтоб оберегать ее.

– Это решит Эпафродит. До сих пор ты не слушал меня, изволь теперь это сделать.

– Говори, господин! Еще десять раз я спас бы тебе жизнь и сотню гуннов уложил бы за твою любовь.

– Ты уверен, что по наущению Феодоры нападение совершил Асбад?

Исток ответил не сразу:

– Асбада не было среди нападавших! Может быть, ты ошибаешься, господин?

– Я не ошибаюсь. Ты приговорен к смерти, и ты и она, это несомненно. Поверь Эпафродиту! Сейчас моя задача - спасти вас и таким образом выплатить тебе свой долг.

– Я верю, господин, ты всеведущ. Святовит озаряет тебя небесным солнцем. Дай мне двух коней, и мы скроемся сегодня же ночью!

Эпафродит с улыбкой положил руку на плечо.

– Не считай Ирину солдатом, Исток. Как ты побежишь с этом цветком, ведь она ослабеет уже возле Длинных стен и выпадет из седла.

– Я возьму ее на руки, и она заснет, словно на материнских коленях. А твои кони не имеют себе равных. Мы спасемся!

– Да, кони у меня неплохие. Но арабские скакуны из императорских конюшен догонят их. Впрочем, сейчас еще не время для побега.